Чуть поддернул левой рукой, перехватывая поудобнее небольшой щит и одновременно с этим старательно отстраняясь от паутины чужих взглядов, ощущаемых как нечто противно-липкое, — и мягко, почти певуче ответил на так и не заданный ему вопрос:
— Захарьины. Потом Шуйские.
— Гм… Иван Данилович!
Троюродный брат царевича тут же позабыл о стоящем напротив него княжиче Курбском, шагая к царственному родственнику и старательно скрывая довольную улыбку. Наконец-то и он постоит супротив наследника!..
— Встали. И… Начали!
Тук. Тук.
— Ха!
Данн!
Увы, поединок вышел слишком коротким: приняв удар на свой щит и махнув «косым с потягом» в ответ, царственный отрок дополнил его резким пинком. И если деревянный клинок сын Данилы Захарьина успешно сбил в сторону кромкой щита, то вот колено уберечь не смог — и, припав на подвернувшуюся от боли ногу, тут же получил мощный рубящий удар в середину шлема.
— Хм!.. Полегше, Димитрий Иоаннович.
Подождав, пока помощники оттащат на лавочку «чуток сомлевшего» поединщика, боярин кликнул следующего отпрыска рода Захарьиных:
— Иван Васильевич!
Четвероюродный брат царевича шагал достаточно быстро, но довольной улыбки у него уже не было.
Поставив их друг напротив друга, Канышев внимательно поглядел на боярича, выглядевшего очень внушительно для своих тринадцати лет, и на рослого, крупного, но все же десятилетнего наследника.
— Начали.
Тукк-донн!
— Ха!!!
Сметя хлестким ударом подставленную для отбива деревяшку — да так, будто ее и вовсе не существовало, Дмитрий от души «попятнал» родственничка в козырек шлема.
А затем, продолжая движение, чуть довернулся и вложился всем телом в удар, саданув кромкой своего щита по умбону[96] чужого.
— Хэк…
Проводив глазами отлетевшего на добрую сажень назад боярича, а затем и оценив вмятину, появившуюся у того на железной бляхе-умбоне, боярин задумчиво огладил бородку. Вроде бы он покамест этому не учил? Подождав, пока подростку помогут встать и отведут на все ту же лавочку, Аким с сомнением взглянул на его брата, восьмилетнего Федора, и выкрикнул следующее имя:
— Андрей Иванович!
Старший из княжичей Шуйских послушно затрусил к наставнику, а все остальные родовитые отроки как-то потихоньку стали замедляться в ожидании интересного зрелища.
— Встали. Погодь! Ремешок у шелома подтяни, княжич. Вот, теперь добре. И-начали!..
Следуя намертво вбитой науке о том, что лучшая защита — это нападение, Андрей быстрым подшагом сократил расстояние и резво махнул дубовым клинком, целясь в стык плеча и шеи.
