— Н-не думали еще…
Не обращая внимания на внезапное косноязычие счастливого мужа, мальчик стянул правую перчатку и приложил ладонь к женскому платью, обрисовав тем самым слегка выпирающий животик. Без всякого стеснения его погладил, а потом под пристальными взглядами мужчин прошелся по комнате, самостоятельно налив из кувшинчика в небольшую берестяную кружечку простой воды. Кратко над ней помолился, а затем вручил приходящей в себя хозяйке:
— Пей. То ему и тебе во здравие.
Подождав, пока берестянка опустеет, довольно кивнул, все так же глядя на живот.
Глубоко вздохнул, словно просыпаясь, и попросил-приказал Федорову:
— Проводи меня.
Минут через пять первый из книгопечатников Московского царства вернулся задумчивый и одновременно радостно-довольный — и тут же сграбастал в объятия жену, ничуть не смущаясь давнего друга:
— У меня будет сын!!!
Глава 9
Поздней ночью шестнадцатилетняя черкешенка со свежим красным рубцом поперек шеи сидела на супружеском ложе.
И не просто сидела, но с дерзким вызовом глядела на своего законного мужа:
— Да?..
— Нет.
— Я сказала — да!!!
— А я сказал — нет.
— Тогда… Стереги — не стереги, а своего добьюсь!
Покосившись на обрезки шелковой петли, из которой едва успели вынуть царицу, великий государь тихонечко вздохнул и подсел к ней поближе. Подставил предплечье под удар маленькой ножки, вознамерившейся проверить крепость его ребер, и довольно усмехнулся, без особого труда удерживая изящную ступню в руке.
Дикая кошка!.. Как ни странно, ее буйный нрав не надоедал, даже наоборот, царственному супругу он очень нравился — за исключением случаев наподобие сегодняшнего.
— Да?!.
Когда она прямо во время жарких любовных утех потребовала от него немедленно возвысить своего брата Салтанкула, даровав ему чин окольничего. Потребовала! Получив же вполне закономерный отказ, пригрозила покончить с собой. Кто же знал, что не шутила? Слава богу, челядь успела достать свою повелительницу из петли — та уже почти доходила.
— Р-рр!.. Да?!
Поймав и вторую ступню, Иоанн Васильевич дернул супругу на себя, довольно ловко перехватив узкие запястья с весьма крепкими кулачками. Несколько возмущенно-злобных взвизгов, энергичное трепыхание гибкого женского тела, немного пострадавшая от острых зубов рука — и, чувствуя нарастающее возбуждение, тридцатилетний властитель сдался:
— Да.
Примирение вышло удивительно долгим и… Сладким.
