– С оружием?
Я тогда ещё точно не знал, что такое оружие, но звучало как-то недобро.
Мия с трудом выкарабкивалась из-под горы картонных коробок, на ходу в превосходном настроении уплетая кусок говядины, хотя её с ног до головы покрывали прилипшие к шкуре овсяные и прочие хлопья для завтрака. Мама схватила её за шкирку и потащила к выходу.
– Пошли отсюда! Бегом! – был приказ, и мы втроём метнулись вон.
Поздно: у входа уже ждали крепкие парни в чёрной униформе. Они не собирались пропускать мимо ни одного четвероногого.
Мать прикрыла нас, и мы с Мией шмыгнули за стеллаж.
– Давай превратись ещё раз в человека! – зашептал я в отчаянии в мохнатое ухо сестры. – Постарайся, пожалуйста!
Два глубоких вдоха – и девочка рядом со мной пыталась пригладить волосы пальцами, на которых ещё оставались острые звериные когти.
– Извините меня, – попросила Мия в смущении.
– Хоть бы мне кусочек оставила, – упрекнул я и протянул сестре её одежду.
– Быстро! – напомнила мать. – Орём и мчимся к выходу, как все!
Получилось! Парни в униформе не обратили на нас внимания, хотя Мия забыла спрятать когти в карман брюк.
Совершенно измученные, с истерзанными стёртыми ногами – эти гадкие ботинки! – мы приковыляли обратно в лес. Отец выслушал наш рассказ с явным недовольством.
– Но люди же нам ничего не сделали, – промямлил я уже в облике пумы, – они были с нами добры. Ну, пока Мия не начала охоту в холодильнике.
– Добры?! – Отец фыркнул. – Они коварны, подлы и опасны! – Его слова отчеканились у меня в голове.
– Держитесь от них подальше! – И он с возмущением обратился к матери: – Зачем нужно было тащиться в город, объясни мне?
– Если бы мы им запрещали, они ходили бы туда тайком! – огрызнулась в ответ мама.
Увы, меня действительно страшно тянуло в то место, где столько чудес, – тянуло к людям.
– Почему мы, оборотни, не можем жить одновременно и как люди, и как пумы? Ну, то так, то так, а? – отважился спросить я.
– Людям нужна целая куча документов, – начала объяснять мама.
– Это такие бумаги, на которых написано, кто ты такой. У нас таких нет.
Отец взглянул на меня янтарными кошачьими глазами. Как будто насквозь проткнул:
– Решай, кто ты, Караг, – либо пума, либо человек: быть одновременно и тем и другим не получится.
Разумеется, мама больше не собиралась брать нас в город. Я в тоске слонялся по окрестным горам и ночи напролёт смотрел на мерцающие городские огни внизу – они были ярче звёзд. По-другому я не мог.
