Рита.
— Что?
— Ты знаешь, как привести в чувства людей, которых накачали желтым мхом?
— Ну… — она пожала плечами. — Зависит от дозы. Может нашатырь помочь. И холодная вода.
— А у тебя есть нашатырный спирт?
— Конечно.
— Так. Значит, идем к тебе и потом освобождаем пленников. Ну и в чувство их приводим.
— А с этим что делать? — Загорский указал на Борщова, который что-то промычал в своем трансе.
— Надо его на кровать положить. На каменном полу еще воспаление заработает, — вздохнула Рита.
— На кровать? — голос Баграмяна выражал неописуемый протест.
— Да его даже в помещении этом оставлять нельзя! Провоняет все.
— И что ты предлагаешь?
— Есть идея.
Тигран подошел к дальней от входа стене и сорвал висевшее там матерчатое полотно.
— Ой, а где стена? — удивленно произнесла Рита, глядя на чернеющий свежий пролом в древней кирпичной кладке. — Ребята, что со стеной случилось-то?
— Она упала, — ответил Тигран, хитро улыбаясь. — Так, Санчо. Бери его за ноги, а я за руки, и перенесем сюда.
Пусть тут смердит.
— А чего это я за ноги? Там воняет.
— Ну, черт тебя дери! Ладно, давай я за ноги.
Они потащили невероятно воняющего Борщова в потайную комнату. Рита светила лампой, подняв ее повыше.
— А что в тех ящиках? — удивилась она, когда тусклый свет лампы выхватил из мрака деревянную тару, аккуратно сложенную в тайнике.
— Да консервы какие-то немецкие. С войны еще. Ну, с Великой Отечественной я имею в виду… Так, Саня, давай в тот угол. Подальше, чтоб не воняло в хате…
— Да вы что? — снова возмутилась Рита.
— Не кладите его на сырой пол!
— Ну ладно. Сань, давай на ящики его…
— А если он будет ворочаться и упадет оттуда да сломает себе что-нибудь? — прокряхтел Загорский.
— Ну, черт возьми, друзья, что же вы все из мухи слона-то делаете, а? — вздохнул Тигран. — То то не так, то это не эдак.
— А вот нечего было его чувств лишать, — покачала головой женщина.
— У него их и не было. Ну так что делать-то с ним предлагаете?
— Погоди, — Александр опустил свою часть ноши на пол.
— В моей каморке старый матрас был. Постелим на полу, и пусть лежит на нем.
— Не жалко? — хмыкнул Баграмян.
— Так он на матрасе будет. Матрас толстый. Не простудится, — развел руками Крот.
— Ну, так я про матрас тебе и говорю, дурилка. Матрас не жалко?
— Чего его жалеть? Он старый и грязный. Только моль к себе привлекает. Личинок там, небось… Давно его выбросить собирался.
— Ну, тащи давай. Время идет, — перебил его Тигран.
