Тиграну пришлось извести все оставшиеся пули на то, чтобы перебить ему руки и поразить в грудь, когда тот выронил мертвеца.
— Все! — крикнул Баграмян. — Все, Саня! Патронов больше нет! Отпускай!
Однако атомного взрыва не последовало. Тигран резко повернул голову. Загорский судорожно продолжал сжимать рычаг и истерически хохотал.
— Что?! Что такое?! Отпускай!
— Они ведь еще не здесь?! — Александр глянул через плечо за спину, на то, как из пролома вываливаются могучие туши виртов. — У нас еще есть время, брат!!! — еще сильней расхохотался он.
— Еще десять секунд поживем!
— Отпускай, придурок!
— Девять!
— Отпускай же, ну!
— Восемь! Семь! Четыре… Ой! Шесть, пять!
— Достал уже, — прорычал Тигран и шагнул к Загорскому.
И вдруг, позади, со стороны ворот, за которыми уже давно скрылись Бурков и Рита, раздался звук автоматных и пулеметных выстрелов. Тигран вздрогнул и резко повернулся. В цех из метротуннеля вбегали облаченные в черную парадную форму морские пехотинцы. Несколько кинулись сразу к ним.
Среди них и Бурков.
— Вот она! — крикнул он, указывая на атомное устройство своим товарищам.
— Понятно! Вы можете еще сдерживать рычаг?! — крикнул пехотинец.
— Да! — часто закивал Александр.
— Потерпите пару минут! Мы сейчас зачистим цех и поможем!
— Хорошо!"
"Тигран теперь был в полной растерянности. Он с недоумением и одновременно какой-то невероятной теплотой смотрел на волны русских солдат, вливающихся в помещение. А вот солдат как-то странно одетый. В иноземный камуфляж и германскую каску.
Он тоже был вооружен и помогал морпехам.
— Это что за клоун? — растерянно спросил Тигран у Буркова.
— А, это Пауль Рохес. Чилиец. Он с нами теперь! Ладно, я побежал! Держите рычаг!
— Ага…
Жутко было теперь даже допустить мысль, что пару минут назад они готовы были, да и собирались, привести в действие эту адскую машину и столкнуть в ее недрах два урановых цилиндра, провоцируя ядерную реакцию. Если бы это случилось, то они погубили бы не только себя и проклятых виртов…
Последний, кто вошел в цех, являлся женщиной.
Тигран бросился к ней.
— Маргарита Казимировна! — улыбнулся он, сдерживая подкатывающие к глазам слезы. — Я мог бы догадаться!
— Да, Тигран Суренович, — смеялась сквозь слезы Рита. — Вы так долго продержались… Восемь часов…
— Восемь часов?! — не веря своим ушам, воскликнул Тигран.
Перед смертью действительно не надышишься. Эти часы казались лишь какими-то ничтожными минутами, пролетевшими в ожидании неминуемой смерти.
