Майор взял ручной пулемет и, чуть приподнявшись, дал беспорядочную очередь в сторону ПУРа.
Послышался звон разбитых стекол. С верхней площадки здания ответил МГ.
— Командир! Финские стеклопакеты за полмиллиона! — шутливо простонал Колесников. — Их же спецом к визиту президента ставили!
— Да и хрен с ним, — усмехнулся майор и дал еще очередь.
— А помнишь, командир, как командующий грозился тебя уволить за то, что по полигонной дороге, на которой за день до визита асфальт укатали, на машинах ездим?[46]
— Помню, конечно.
— Вот же долдоны, да? Ну где теперь все эти долдоны… Президент, командующий, вся эта шушера, которая здесь денежки пилила на предвизитовом ремонте? А мы, через столько лет после всемирного кабздеца за ПУР президентский деремся.
— Это не президентский ПУР, Боря. Это мой ПУР. И это наша земля. — И Стечкин дал длинную очередь в сторону укрепившегося наверху врага.
Снова злобное огрызание вражеского МГ. Затем автоматная очередь.
— Все! Никита там! — майор быстро сменил пулемет на «Винторез» и приподнялся еще больше.
Пулемет противника молчал. Но, похоже, на верхней площадке происходила рукопашная схватка."
"— Черт, дерутся двое. Одного Альф, наверное, положил. Блин, который из них?! — прорычал командир, ловя в прицел два борющихся силуэта. Вдруг, один из них полетел с воплем вниз.
— Кто?! — вскочил Колесников. — Кто упал?!
Теперь они видели, как следом полетел вражеский флаг и через полминуты над ПУРом стало развиваться красное знамя.
— Тот, кто должен, тот и упал, — улыбнулся Стечкин, облегченно вздохнув…
Никита, сжимая рану на посеченной саперной лопаткой врага руке, удовлетворенно кивнул, поняв, что закрепил знамя крепко.
Затем прихромал к вражескому пулемету МГ, вырвал его из мертвых рук убитого им стрелка и, задрав ствол в небо, нажал на спусковой крючок.
— ПОБЕДА!!! — заголосил он, выпуская в утреннее небо остаток ленты.
* * *Тигран водрузил на голову черный берет, подаренный ему совсем недавно Михеевым, и, прицелившись из автомата в сторону баррикад, стал ждать.
— Саня, как ты, держишь еще?
— Держу пока, — отозвался Загорский. — Хотя какой смысл? Уже столько времени прошло… Часы уже…
— Держи, Саня. Хотя на минуту, хоть на час… Сколько сможем, столько и протянем наше бренное существование и помрем с честью!
— Перед смертью не надышишься, Тигран. Может, все-таки…
— Держать, я сказал!!!
Вдруг высоко под потолком брызнули стекла, и там показался силуэт вирта.
