— А ну назад! — и в скулу Баграмяна уткнулся холодный автоматный ствол.
— Это еще кто, мать его, такой?! — рыкнул старший сержант.
— Это Бурков из Красноторовской колонии. Тигран, послушай…
— Бурков из Красноторовской колонии? Какого черта ты тут делаешь, а, Бурков из Красноторовской колонии?
— Тебя спасаю, черт возьми! — отозвался морпех. — Зачем ты его ударил?!
— А ты у него спроси, Бурков из Красноторовской колонии. Пусть расскажет, как нас в ловушке запер и сдристнул, падла!"
"Тем временем с толпой склавенов снова стало происходить что-то невообразимое.
Они один за другим поднимались, оживая из своих покорных поз и, устремляя наполненные ужасом взоры на мертвое божество, начинали истошно выть. Вскоре этот вой достиг всеобщего масштаба. Оборванцы вскакивали и метались по помещению, изрыгая непонятные подобия слов и плач. В помещения ворвалась Рита. Она бросилась к «Наденьке», которая сидела на полу и тихо плакала, держась за болящую голову. Следом приковылял староста.
— Что вы наделали?! — возопил он.
— Что вы натворили?!
— Чего это они все, а? — пробормотал Бурков.
— Это у них религия такая. Опиум, его так, для народа… — отозвался Тигран, чьи глаза уже практически пришли в норму. Он поднялся на ноги и мрачно созерцал происходящее.
— Нам теперь точно не будет пощады от виртов! — продолжал истошно орать старик. — Вы разрушили свой мир, а теперь пришли сюда и разрушили наш! Будьте вы прокляты!
Баграмян взглянул на морского пехотинца и Загорского. У обоих автоматы.
Уже неплохо. Три ствола — это аргумент.
— Староста… Эй! Да перестань ты орать, как потерпевший! Успокой своих людей! Объясни им, что мы убьем виртов, и никто больше вас никогда не тронет!
— Нельзя! — еще громче заорал старик. — Нельзя убивать богов!!!
Тигран схватил его за то тряпье, в которое староста был облачен, и как можно сильнее встряхнул.
— Тогда скажи им, что теперь МЫ — ВАШИ БОГИ!
* * *Элиас Клаусмюллер отвинтил крышку термоса и плеснул себе очередную порцию кофе. Затем добавил несколько капель спиртного из плоской карманной фляжки.
— Господин центурион! — донеслось из открывшегося люка.
— Зайди и не держи открытым люк, — проворчал Элиас. — Там грязный воздух.
Солдат повиновался и оказался внутри бронемашины.
— Они приехали, центурион.
— Это я слышал. И где они сами?
— Их броневик рядом, но оттуда никто не выходит уже пять минут.
— Странно, — нахмурился Клаусмюллер, делая глоток. Затем он кивнул сидевшему рядом переводчику.
