— Мое руководство готово вести с вами переговоры о мире, однако оно не хочет спускаться в ваш бункер и предлагает встретиться на нейтральной территории. Я уполномочен сопроводить парламентера после подачи светового сигнала ракетницей.
— Что за нейтральная территория?
— В тысяче шагов позади меня находится наша бронемашина. Можем обсудить все в ней. Это предлагает мое руководство.
— Ваша бронемашина — это нейтральная территория? — усмехнулся Борис. — Вы, кажется, плохо поняли наши условия. Наш командир в вашу ловушку не пойдет.
— А наш не хочет идти в вашу, — развел руками Рохес. — Я объяснил им, что вы со мной обращались сносно и не являетесь варварами. Но они все равно…
— Сносно? — разозлился Колесников. — Было бы сносно, если б ты на костылях к своим вернулся! А мы с тобой, как с дитем малым нянчились!
— Так вы отказываетесь от переговоров? — в голосе Пауля тоже слышалось раздражение, которое не могла скрыть даже маска.
— Стой здесь и жди. Я доложу командиру. Повернись лицом на закат и не оборачивайся.
Если будешь смотреть, в какую сторону я иду, мои часовые тебе башку прострелят.
— Я понял, — махнул рукой Рохес и, развернувшись, уставился на меркнущий закат.
* * *— Ну, капитан, ты зря нервничаешь. Я примерно такой расклад с их стороны и предполагал, — произнес Стечкин, встретивший Колесникова у дегазационной.
— Мне все равно это не нравится, — нахмурился Борис.
— Ну, это все издержки дипломатии.
— Так что мне ему передать?
— Скажи, что мы встретимся с их бронемашиной.
Ахмет сейчас заведет нашу, и поеду вместе с Рохесом этим на броне.
— А если они попутают и из фауста шарахнут?
— А белый флаг на что?
— Белый флаг на морпеховском бронетранспортере, — неодобрительно покачал головой Борис.
Стечкин усмехнулся:
— Да успокойся, ура-патриот. На броне будет сидеть Рохес и держать этот флаг. Так что наша честь не измарается.
— Я с тобой, командир, — решительно произнес Колесников.
— Не возражаю.
— Никита! — крикнул Колесников в дежурку. — Альф!
— Я! — отозвался оттуда гвардеец.
— Быстро сообрази мне «пояс шахида»! Пластида побольше, шарики, гранату и от чеки тросик, чтоб через рукав к запястью!
— Пять минут, товарищ капитан! Щас сделаю!
— Это еще зачем? — поморщился майор.
— Ну как. Ежели лажа какая, то и их, и себя и, уж прости командир, тебя до кучи, — развел руками Борис.
— Ну ты и отморозок, Боря, — покачал головой Стечкин, улыбаясь.
— Морская пехота России, однако, — подмигнул командиру капитан Колесников.
