— Ну не сука этот Самохин? — выругался позади командира Шестаков.
— Погоди, Эдик. А что потом? — нахмурился Стечкин.
— Потом… Там у них есть такой старший сержант, Тиграном кличут. То ли армян, то ли дагестанец. Он-то нас ночью и выпустил. Потом мы за топливом катались к его тайникам. Ну и их заодно подвезли.
— Кого?
— Ну Тиграна, потом этого… Саню, который у них спец по подземельям. И бабу, медика. Они сказали, что есть какой-то туннель, который аж от Кенига в Балтийск ведет и немецкую часть нашего бункера цепляет.
Говорит, Самохин хочет найти этот тайный ход. А они сами его хотят найти, чтоб нам помочь… Что там с Михеем, а?
— Множественные осколочные, — вздохнул Колесников, выйдя из соседнего помещения. — Пока без сознания. Но, говорят, выживет. Ничего опасного. Главное, что крови не так много потерял. А осколки даже в тело как следует не впились. Пронесло."
"— Слушайте, товарищ майор! Саня этот сказал, что корабль, возможно, аж из Чили! — продолжал взволнованный Кныш.
— Мы уже знаем, — кивнул командир.
— Откуда!
— «Языка» взяли.
— «Языка»?! — Кныш вскочил. — Где эта падла?!
— А ну сядь! — рявкнул Стечкин. — И вообще, голуби, зарубите себе все на носу: есть правила даже у войны! И в соответствии с этими правилами мы о пленных заботимся и бережем их жизнь! Мы — русские солдаты, а не какие-нибудь рейнджеры из Абу-Грейб![28]
Последнее название мало кому и мало что говорило. Но Стечкин его помнил. Для него было бы постыдным делом издеваться над пленным. И не потому, что пленный мог быть ключом к гипотетическому альянсу, а просто потому, что издеваться над пленными — это фашизм.
Шестаков взял командира под руку и вывел в коридор.
— Ты слышал? — тихо заговори он.
— Самохин мразь, конечно…
— Нет. Я про туннель. А что если Тигран его найдет? И что если этот туннель действительно идет к нам? Вот тебе и ключик к безопасной эвакуации.
— Но если его найдет Самохин…
— В том и загвоздка. Вот тебе и еще один повод к миру с пришельцами. Нам нужно выиграть время.
В том числе — и для Тиграна.
* * *«В этом месте 22.XI.1953 погиб Яша Субботин, 1940 года рождения».
И чуть дальше другая табличка: «ОСТОРОЖНО! ЗАМИНИРОВАНО!».
Осветив фонарем надписи, Тигран обернулся.
— Третий раз уже! — раздраженно бросил он. — Саня, сколько мы тут плутать будем?
Загорский извлек из кармана бумажный кулек с мелками.
— Надеюсь, что недолго, — поворчал он, делая отметку в виде стрелки и выводя над ней цифру «один».
