Перемалывают, потом пережёвывают и жрут. И даже одежду…
– Ты ещё живой!
– Это не надолго.
– Я скажу маме, что ты уехал в командировку.
– Я позвоню ей перед тем, как войти в Павильон, – пригрозил Лебра. – И всё расскажу. В том числе о том, что ты меня бросил.
– Подонок!
– Поедешь со мной?
Несколько секунд Майно смотрел на Лебру, после чего кивнул:
– Поеду.
И попытался выхватить из руки брата часы, но тот оказался ловчее, молниеносно убрал наручную собственность в карман и радостно плюхнулся на пассажирское сиденье.
– Знаешь, куда рулить?
– Знаю. – Майно снова выругался, бросил портфель на задний диванчик и занял водительское место.
Штаб-квартира оборотней располагалась в старом особняке на краю Сокольников, и шасы добрались до него меньше чем за двадцать минут, к чему Лебра оказался совершенно не готов. Уговорив Майно составить компанию, Лебра расслабился, развеселился, болтал без умолку, а оказавшись перед воротами Павильона, неожиданно понял, что внутрь старший брат не пойдёт, и снова впал в депрессию.
– Майно!
– Даже не надейся, – желчно отозвался тот, прекрасно поняв, о чём его собирается просить непутевый родственник. – Начиная с этого момента я буду оказывать тебе только моральную поддержку.
– Это как?
– Можешь мне позвонить.
– Но мама…
– Уверен, мама согласится с тем, что лучше потерять одного бестолкового сына, чем единственную опору ей в старости, каковой в нашей семье, безусловно, являюсь я.
За те двадцать минут, что у него были, Майно сумел подготовиться к разговору и отыскать весомые аргументы.
– Брат…
– Часы можешь оставить себе, пусть моряны ими поперхнутся. – Майно выключил двигатель, достал планшет и вытащил на экран новостное приложение. – Я тебя подожду, когда освободишься – поедем ужинать. – И, не удержавшись, желчно добавил: – Если будешь в состоянии, конечно.
Лебра позеленел до оттенка долларовой купюры образца 1996 года, но, поняв, что спорить бесполезно, пробубнил: «Я знал, что ты меня бросишь», взял тоненькую папочку, с которой вышел из казначейства, с силой захлопнул за собой дверцу и на полусогнутых ногах отправился к ужасным оборотням.
Майно с таким усердием изображал увлечение биржевыми сводками, что даже не обругал брата за дерзкое обращение с машиной.
«Хотя, может быть, я пнул его тачку в последний раз, – горестно подумал Лебра, приближаясь к воротам.
