– Приятно иметь дело с правильными клиентами, – улыбнулся бармен. Но улыбнулся не задорно, как это обычно получалось у концов, а немного грустно.
Дело в том, что в «Средство от перхоти» жизнерадостных толстяков ссылали в наказание: кто-то нахамил важному клиенту, кто-то переспал не с той женой, кто-то продал больше выпивки, чем решил рассказать деловым партнерам… В общем, меры воздействия внутри семьи концов принимались разные, но работа в кабаке Красных Шапок считалась самой страшной из возможных кар, и потому Лясций держался без присущей концам жизнерадостности.
– А как здесь дела? – поинтересовался Утюг, залпом осушив стакан.
– Нормально, – пожал плечами конец, не совсем понимая смысл вопроса: скорее Солнце взойдёт на западе, чем в «Средстве от перхоти» что-нибудь поменяется.
– Не грустят? – уточнил Штекер, двигая к себе бутылку.
– Ваши никогда не грустят.
– Странно…
– Почему? – насторожился Лясций.
– Так ведь великий фюрер…
– Что великий фюрер? – тут же спросил сидящий слева от Штекера боец.
– Что великий фюрер? – с любопытством осведомился проходящий мимо Шибзич.
– Что великий фюрер? – удивился конец.
Обалдевший от такого внимания Штекер по очереди оглядел всех подавших голос сородичей, но сказать ничего не успел.
– С ним всё в порядке? – осведомился Лясций.
– Да, – коротко и веско обрезал Утюг, мысленно проклиная дурака Штекера и желая, чтобы неожиданный допрос поскорее прекратился.
– Наверное, – одновременно с уйбуем ляпнул Штекер, и все на него уставились.
В воздухе запахло неосознанными подозрениями в измене, предчувствием междоусобицы и поножовщины.
В углу прекратили драться. Кто-то громко пожалел, что в зал нельзя проносить дробовики. Кто-то выскользнул за подмогой.
– Почему «наверное»? – прищурился Лясций.
– Потому что я его ещё сегодня не видел, – простодушно ответил Штекер, наконец-то сподобившись на правильный ответ.
К сожалению, было уже слишком поздно.
– Великого фюрера ещё никто сегодня не видел, – протянул сидящий слева боец.
– Надеюсь, с ним всё в порядке.
Утюг, который как раз собирался незаметно отлипнуть от стойки и пойти вон, мысленно застонал.
– А почему с нашим обожаемым великим фюрером что-то должно быть не в порядке? – насторожился въедливый боец.
– Сон плохой приснился.
– Нам сны не снятся!
– Тебе не снятся, а мне, может, начали, – огрызнулся Штекер, который наконец понял, что наболтал лишнего, и пытался – в меру своих способностей – отыскать выход из положения.
Но пока не получалось.
