«А что ей там делать? Скорее всего, корова побежит во дворец, и я заберу груз после объяснений со Всеведой…»
Однако пускать дело на самотёк Сдемир не собирался и потому повернулся к спутнику:
– Лобан!
– Да, барон?
– У Носферату была корова. Пожалуйста, собери её генетический материал, и пусть фата Рута проведёт поиск.
– Да, барон.
– Но не говори, кого мы ищем и с какой целью.
– Я не знаю, с какой целью, – улыбнулся штаб-сотник.
– Тогда не говори кого, – улыбнулся в ответ Сдемир.
* * *Южный Форт,
штаб-квартира семьи Красные Шапки
Москва, Бутово, 3 июля, воскресенье, 19:24
– Ты зачем здесь?
– Урбека верни!
– Урбек, зачем ты этого вместо себя поставил?
– Пошёл вон!
– Не нравится он нам!
– Народ против!
Дуричи восприняли появление на трибуне Абажура без восторга, ясно дав понять, что этот «приёмник» им неинтересен.
Зато родные Гниличи не подвели, дружно затянув кричалку:
– Пусть приходит Абажур – с ним у нас не будет дур! – выразительно поглядывая на Маманю и Соплю и сопровождая кричалку соответствующими жестами в их направлении.
Жесты настолько соответствовали репутации Сопли, что не казались оскорбительными.
Представители третьего клана – Шибзичей – забаррикадировались в своей казарме, вплотную примыкающей к фюрерской башне, и робко надеялись, что одноглазый вопреки распоряжению Урбека передумает умирать или назначит вместо себя Копыто, дурака такого, который неизвестно где шляется в столь важный для семьи момент.
В общем, Шибзичи прятались, а остальные с упоением вели политическое мероприятие по назначению следующего лидера нации.
– Братья и сёстры! – поднатужившись, прокричал Абажур и тут же присел: усилители оказались настроены на негромкий голос Урбека, и из мощных динамиков вырвался такой рёв, что некоторые дикари схватились за оружие. Остальные попытались бежать, но передумали, увидев многозначительное движение пулемётной башни.
Техники быстро подстроили аппаратуру, и Гнилич продолжил:
– Братья и сёстры! Вы все знаете, как я люблю нашего великого фюрера…
Но память народная оказалась гораздо крепче, чем ожидал Абажур, и в ответ он услышал саркастическое:
– Ты против Кувалды бунтовать подговаривал!
– И говорил, что он зажился!
– И что ты умнее!
– Себя пропихивал!
– Куда он себя пропихивал?
– Вообще!
– Вот гад!
– Я обожаю нашего великого фюрера, – вернул себе слово Абажур, изо всех сил стараясь фокусировать своенравные глаза на публике.
