– Почему? – растерялся дикарь.
– Потому что вы добычу всё равно понесёте Урбеку.
– И что?
– Он вас обманывает.
– Зато платит.
– А если я тоже буду платить?
Неожиданный поворот не вызвал у одноглазого диссонанса: он давно жил на свете и знал, что шасы всегда идут туда, где прибыль.
– Хочешь стать барыгой? И правильно, пора тебе серьёзным фелом заняться, а то эти королевы меняются офна за фругой, фаже голова кружится, а тут солидный, постоянный бизнес…
– Ну не совсем я… – протянул Майно, обдумывая последние детали хитрого плана.
– Но я буду в игре.
Поскольку речь шла о вещах, касающихся его напрямую, Кувалда не мог удовлетвориться расплывчатым ответом:
– Так ты станешь барыгой или нет?
Шас внимательно посмотрел на дикаря и кивнул:
– Стану. – И прежде, чем тот ответил, продолжил: – Слушай сюда, фюрер, тебе ведь не Кумар нужен, не я, а надёжный канал сбыта, правильно?
– Фа.
– Я тебе его обеспечу.
– За феньги?
– За долю. Всё равно получится больше, чем от Кумара.
– Что за канал? – заинтересовался одноглазый.
– Будем вашим ворованным через Интернет торговать.
– То есть сфелаешь нам электрического барыгу?
– Верно.
– Без обмана? – прищурился великий фюрер.
– Никакого обмана, – пообещал шас."
"– За фолю?
– У тебя будет доля, у меня будет доля, и даже Зелёному Дому немного останется, – рассмеялся Майно. – Главное – никакого Урбека.
Кувалда поразмыслил, прикинул, что, если вдруг что-то не сложится, он всегда сможет вернуться к привычному образу жизни, и кивнул:
– Фоговорились.
///Лебра быстро понял, что, оставшись во дворе, он допустил большую ошибку.
Нет, сначала, когда толпа окружила старшего брата, Лебра тихо порадовался тому, что не отправился с ним и не попал под прицел Шапок. Но Майно отболтался, разогнал дикарей, скрылся в фюрерской башне, и младшему стало неуютно. А затем, минут через пять, – одиноко и страшно. Нет, дикари к нему не приставали, знали, чем может закончиться приставание к подданным князя, но ходили вокруг, цокали языками и щурились, стараясь разглядеть в глазах шаса страх.
Лебра оставался невозмутим.
Внешне.
Он прекрасно понимал, что сейчас Шапки смотрят не на него, а на всю славную Шась, и старательно выдерживал независимый и спокойный вид, несмотря на то что выдерживать его мешала вонь, идущая от знаменитой мусорной кучи. Вонь, взгляды дикарей, бряцанье оружием, щёлканье затворами – некоторые Шапки специально передёргивали их в опасной близости от шаса: всё это должно было смутить Лебру.
