Поправка: в бесполезную груду наглого, дерзкого мяса! Сначала себя спасут Великие Дома, потом до вакцины доберутся челы, и постепенно, примерно за два-три поколения, они изменятся. Не все, конечно, но как можно будет отличать пригодную пищу от ядовитой? Делать анализы перед тем, как высушить?
Епископ Треми понимал, что проблема кроется в одном-единственном челе, хилом, глупом и ничего из себя не представляющем… Которого он не убил.
Как следовало бы.
Не убил, поскольку знал, что Сантьяга оказался в очень трудном положении и рад любому козырю, даже слабому.
Не убил, положившись на слово комиссара, но теперь… теперь епископ мучился, потому что «слабый» для Сантьяги козырь был очень сильным для семьи Масан.
– Рассказывай, – велел Захар, усевшись рядом со своим «следопытом». – Как дела?
– У меня всё хорошо.
– Правда?
– Так точно.
Треми вздохнул. «Следопыт» терпеливо ждал продолжения разговора.
После долгих раздумий Захар отправил за Буториным голема. То есть искусственное существо, куклу – крепкую, выносливую, безропотную и неспособную на предательство.
Захар, естественно, рисковал, поскольку големы, даже с очень хорошим мозгом, отличались некоторой заторможенностью в принятии решений – обычных, повседневных решений, а не в сражении, когда боевые куклы атакуют с пугающей скоростью и способны опередить даже хвана.
В сражениях големы действуют отлично, однако навыки общения никогда не считались их сильной чертой.
Выбранная Треми модель «Следопыт» предназначалась для несложных оперативных работ и разведки, в том числе в условиях города.
«Следопыты» без сна и отдыха бродили за своими объектами, обладали неистощимым терпением, внимательностью и показывали неплохие результаты в бою. Но самое главное – они были совершенно неприметны в толпе. Нынешний помощник, которого Захар звал Васей, имел облик невысокого узкоплечего мужчины в недорогих летних брюках, полосатой рубашке и потёртых штиблетах. Лицом Вася был уныл, часы на руке носил дешёвые, а экран его старенького китайского смартфона покрывала сеточка трещин.
«Следопыт» настолько не привлекал внимания, что обходился даже без морока, и при этом мог отчитаться за каждую секунду жизни Антона Буторина.
– Утром, во время совещания, его отругали за проявленную вчера небрежность. Сейчас объект в своём кабинете, а после обеда, приблизительно в четырнадцать часов, отправится на склад.
– На метро?
– На офисном автомобиле.
