И хотя Маргерита так и не оформила завещания, о котором она часто писала, было ясно, что свои украшения, единственные ценные вещи, что у нее остались, графиня хотела отдать ей.
Маргерита нигде не называла дочь по имени, но Джейн ясно понимала – эта теперь уже взрослая женщина являлась ее единственной наследницей. В последнем письме Маргерита опять написала, впервые за много лет, что собирается поехать к дочери и наконец сказать ей правду, объяснить, что случилось и почему она так долго молчала и не искала ее.
Это мучило Маргериту до самой смерти.
Джейн не могла сдержать слез, когда дочитала последнее послание. Маргерита рассказала трагическую историю о несчастной любви, о матери, у которой украли единственного ребенка, но которого она помнила каждое мгновение жизни. У Джейн оставался только один вопрос: как же ей найти эту дочь? В письмах не было ни намека, кто она, как ее зовут, где живет. Учитывая возраст женщины, вполне возможно, что единственная наследница тоже умерла.
Рабочий день подходил к концу.
Джейн с тяжелым сердцем отправилась в кабинет к Харриет.
– Что-нибудь нашла? – спросила начальница. Она надеялась, что среди писем каким-то чудом окажется завещание, которое никто не заметил.
– Много чего, – печально ответила Джейн. – У графини была дочь, но в восемнадцать лет, перед тем как уехать в Европу, ей пришлось от нее отказаться. Больше она никогда ее не видела. Через семь лет после этого миссис ди Сан Пиньели пыталась отсудить дочь, но родители ей не дали.
Они оформили поддельное свидетельство о рождении, по которому стали законными родителями девочки. Маргерита решила, что вернется в Нью-Йорк и расскажет правду дочери, когда той исполнится восемнадцать. Она так и поступила, но когда увидела ее, то передумала. Испугалась, что неожиданное признание превратит жизнь любимого ребенка в хаос.
Харриет внимательно слушала, не перебивая. Джейн перевела дух и продолжила:
– Больше Маргерита не видела дочери, не пыталась с ней связаться.
Но она постоянно писала о том, что хранит драгоценности для нее, и хотела оформить завещание, однако так этого и не сделала. Графиня старела и постепенно теряла память – последние письма она писала уже восьмидесятилетней старушкой. Я понятия не имею, как и где искать ее дочь – даже не знаю имени единственной наследницы. Может, она давно уехала из Нью-Йорка или даже умерла. Сейчас ей должно быть около семидесяти. В общем, печальная история.
