А с него станется…
До четверти шестого было еще много времени, и Настя снова занялась анализом информации, полученной об Алине Вазнис, ее жизни и окружении.
Подруг не имела. Пожалуй, она действительно их не имела. Версию о том, что подруги были, но Алина их не афишировала, можно пока оставить про запас. Судя по словам ее мачехи, одинокой и замкнутой она была с самого детства.
Эмоционально холодная, по оценке Смулова. Никто, по словам помрежа Альбиковой, не испытывал на себе ее доброты. Не склонная к сантиментам и жалости, судя по истории с Зоей Семенцовой.
Не прощающая обид, но готовая мстить исподтишка, о чем свидетельствует ее поведение в ответ на оскорбление, нанесенное Ксенией Мазуркевич. Одержимая идеей мести, возмездия, что проявилось в ее записях об образе Азучены из «Трубадура».
Не подвержена порывам, хорошо контролирует свое поведение. Молодая красивая женщина, в последние два года — звезда экрана, и не дала своему любовнику Смулову ни малейшего повода для ревности. В то же время озабочена проблемой вины, это уже из записей о Джильде.
И не особенно верит в невинность и целомудрие, если судить по этим записям.
Что же она за человек? Монстр, бессердечный и глубоко циничный?
Настя бросила взгляд на часы — половина пятого.
Так, что еще мы знаем об Алине? Неразвитая устная речь. Бойкое перо.
Дневник! У нее должен быть дневник! Господи, это же было так очевидно! Куда подевался Коротков? Нужно срочно его найти.
Но Настя понимала, что найти Юру не так-то просто.
Ладно, можно попробовать договориться со следователем. Жаль, что убийство Вазнис ведет не Ольшанский, с этим следователем Настя всегда могла найти общий язык."
"— Борис Витальевич, — торопливо заговорила она, когда дозвонилась наконец до следователя Гмыри. — Нужно еще раз осмотреть квартиру Вазнис. У нее должен быть дневник.
— Откуда сведения? — коротко спросил Гмыря, который не признавал никаких «вычислений» и опирался только на достоверные факты.
— Мне так кажется. Понимаете, по свидетельству людей, знавших потерпевшую, у нее не были развиты навыки устной речи, другими словами, она плохо говорила, запиналась, не могла внятно выразить мысль.
Но я читала записи, сделанные ею в свободной форме, что-то вроде литературного эссе, и могу сказать, что письменная речь у нее развита более чем хорошо. При этом стиль изложения она избирает в форме диалога с невидимым собеседником. Понимаете? Я уверена, это следствие давней привычки вести дневники.
