Раскинувшаяся слева река была почти не видна в темноте, зато гора, плывущая справа, казалась бесконечной. Время от времени из неё черным кубом выпирал очередной вход в подгорный тоннель, и Виолетта поспешно отводила глаза. Через дорогу, напротив каждой шахты, неизменно возвышались десятки жутких кольев с насаженными на них человеческими трупами в растерзанных скафандрах. Колонна штурмового взвода миновала штук пять таких входов, когда внутри очередного из них вспыхнуло освещение и выскочившие наружу лиги принялись поднимать массивный скелет металлической заслонки, запирающей шахту.
Рокот мощных двигателей, гулко разносящийся по тоннелю, пробился через пластик гермошлема.
— Ерш — Наждаку! — зашипел эфир. — Ерш — Наждаку! За нами погоня! Ловлю переговоры лигов!
— Принимаю тебя! — отозвался инвазивный лейтенант. — Они перегнали свой танк под горой?
— Не знаю насчет перегнали, — ответил боец. — Но только что один шепелявый доложил другому, что танковая рота выходит на поверхность, и предложил не рисковать пехотой!
— Танковая рота? — устало вздохнул Ершов.
— Наждак, спроси у них, им, случаем, инвазивные не нужны? Я могу танки щеткой тереть и лучше всех матом орать! Если обещают вкусно кормить и дадут посмотреть на то, что у них там, под горой, я согласен на любую работу! Интим не предлагать! «Альфа»! Жми, сколько сможешь, иначе нам точно крышка!
Лиги попытались перехватить колонну у развалин Железногорска. Засада поджидала на склоне горы, в том месте, где дорога отлеплялась от неё и уходила к полю обломков, некогда бывших городом.
Несколько гранатометов произвели нестройный залп, и дымные шлейфы реактивных гранат устремились к похищенным танкам. Механики-водители предприняли маневр, стремясь выйти из-под удара, и пятерка разрывов осветила ночную тьму. Горный склон вспыхнул десятками огоньков, и на колонну под многоголосые вопли лигов обрушился град пуль. Танки на ходу разворачивали башни, посылая снаряды в сторону засады, загремели взрывы, грузовик отчаянно затрясло.
Виолетта прижалась к раненому, пытаясь удержать его на дне кузова, но его гермошлем оказался пробит в двух местах, и она на мгновение застыла, разглядывая паутину пулевых отверстий на забрызганном изнутри каплями крови лицевом щитке погибшего бойца. Кто-то схватил её за плечо и отшвырнул в угол, придавливая к кабине.
— Не высовывайся, док! — прокричали ей напрямую, но в темноте она не смогла разглядеть лицо бойца.
