— Полегчало? Или ещё?
Лиг лишь отрицательно дернул головой, его перекошенное болью и страхом лицо не выражало никаких признаков агрессии. Это хороший показатель. Экземпляр не склонен к бунту, достаточно крепок для лига и явно дееспособен. Такой может эффективно работать с лопатой и носилками, что в условиях ведущейся широкомасштабной подготовки к экспедиции за Наследием делало его ценным рабом.
— Этот подходит, — резюмировала Виолетта и, бросив на лига строгий взгляд, повысила голос, чтобы уродец мог лучше слышать человеческую речь, пробивающуюся через гермошлем: — Если будете усердно работать, будете получать еду два раза в день и шприц с обезболивающим раз в сутки.
Если будете работать плохо, то обезболивающего вам не выдадут. Вам всё понятно?
— Да, госпожа президент! — Мутные глаза лига, окруженные засохшей гнойной коркой, вспыхнули неподдельным счастьем. — Спасибо, госпожа президент! Да будет Шаро всегда добра к вам!
Лиг восторженно шептал что-то ещё, но солдаты уже заталкивали его в «свинарник», и Виолетта предпочла не слышать потока благодарностей.
Тем временем Ершов приволок к ней женщину-лига.
— Это крайняя, — сообщил он. — Дважды пыталась убежать, пока её вели сюда от развалин. — Он стиснул кулак, сжимающий шею лига, и предупредил застонавшую от боли женщину: — Стой спокойно и не дергайся. Отвечай на вопросы и делай, как скажут. Иначе я прострелю тебе колено.
Женщина обреченно кивнула, и Виолетта приступила к процедуре оценки. Искривление позвоночника, даже не горб.
По пять пальцев на руках и босых ногах, обмотанных грязным брезентом, конечности в пределах нормы, увеличенная голова и кривой нос во всё лицо помехой для физического труда не являются. Наоборот, в таких случаях Инструкция требует проверить кандидата на остроту обоняния. Виолетта потянулась к полевому медицинскому чемоданчику за тестовым реактивом, как вдруг женщина-лиг жалобно взмолилась:
— Госпожа президент! — Она тихо всхлипнула, и Виолетта машинально отшагнула назад, ожидая очередного эксцесса.
— Не отдавайте меня «жестоким»… — Женщина корчилась в мгновенно усилившейся хватке Ершова, но продолжала шептать: — Умоляю, госпожа президент! Ради Шаро, не отдавайте! У меня двое деток, они не могут ходить, без меня они умрут от голода! — Она попыталась ухватиться руками за сжимающую её шею перчатку инвазивного лейтенанта и ослабить хватку, но не смогла. Тогда женщина поджала ноги и повисла на его руке, захрипев от боли.
