Дядя был на всё готов ради моей матери, искренне переживал. Так зачем его отталкивать?"
"— Дарья, — он практически шептал, но в тишине кухни его голос звучал удивительно громко и отчётливо. — Я — моральный урод. Хочешь, разбей мне рожу или огрей стулом по хребту, как в детстве, но не молчи. Пожалуйста.
Он хотел ещё что-то добавить. Открывал и закрывал рот, но больше не выдохнул ни одного слова. Больно было даже мне.
— Тогда хотела, — вполголоса ответила мама. — Рожу тебе расцарапать, вазы твои антикварные разбить.
А сейчас… Иди с миром. Если тебе нужно моё прощение, чтобы дальше спокойно жить, я тебя прощаю. Можешь возвращаться в свою дорогую машину и в свой уютный мир…
— Где нельзя купить за деньги самого главного, — перебил её дядя. — Тёплых объятий нашей матери по утрам. Твоего заливистого смеха, раскиданных игрушек. Мне понадобилось полжизни, чтобы это понять. Не туда я шёл, Дарья. Считал, что ещё успею. Вот сейчас проект закончу, бизнес запущу и о семье подумать можно. Дом построить, где меня ждут.
Построил. Не ждут. Денег хотят и связей. Я ж не от хорошей жизни тогда на тебя набросился. Разочаровался в людях, никого видеть не хотел. Жил и то ли мстил кому-то, то ли снова что-то доказывал. Устал. Прости, вы с Алиной самое дорогое, что у меня есть. Ты можешь не верить, но я должен сказать. Прости. Я люблю тебя, сестра.
Мама молчала, разглядывая пушистые помпончики на домашних тапочках. Уверенность в том, что брат — эгоистичная сволочь, дала трещину. Но признать многолетнюю обиду бессмысленной было слишком тяжело.
— Останешься на ужин? —- спросила она.
Он подошёл к ней и обнял. Молча, порывисто, до слёз, брызнувших из моих глаз. Я минуту не видела их, только слышала тихий шорох, с каким дядя гладил маму по спине.
— Алечка, — судорожно вздохнула она. — Достань, пожалуйста, курицу из духовки и третью тарелку. Я чай поставлю.
Глава 13. Девичник
Запаса маминой сговорчивости хватило на вполне приличный ужин и чаепитие. Торт из любимой кондитерской дяди Тоши её настолько покорил, что она даже попросила меня достать с антресоли старый фотоальбом.
Пухлый, потому что фотографий там сохранилось много. И пыльный.
— Давно не открывала, — пробормотала мама, стёрла с коричневой обложки пыль и стала показывать нам фотографии.
Я нарадоваться не могла. Дядя Антон смеялся, вспоминая истории из детства, и обнимал сестру за плечи. Она его не отталкивала, улыбалась и поправляла: “Ты всё перепутал, это не меня тогда в угол поставили, а тебя!”.
