О, эта дрянь не дает мне прохода с того момента, как Мурас появился в моей жизни. Она лучшая Алкина подруга и просто обязана меня ненавидеть.
— Эй ты, тихоня, — смешок, — что слезки льешь? Узнала все-таки правду?
— Отстань, — пытаюсь идти дальше, но она цепляет меня за рукав.
— Стоять. Я не отпускала. Расскажи, как это знать свою цену? Да еще какую, два ящика алкашки, — она злобно усмехается.
Она смеется, а я ничего не понимаю.
— Мурас поспорил на тебя. Как тебе быть вещичкой, на которую делают ставки? А?
— Поспорил, — шепчу себе под нос.
Нет, он не мог. Игорь же… нет. Мой Игорь так не поступил бы, только вот по ее лицу я вижу, что поступил. Что так и есть.
Разворачиваюсь и со всех ног бегу на улицу. Звоню ему, но телефон отключен.
Я не дура и не поверю словам какой-то идиотки. Причем у которой есть мотив. Нет. Я все выясню. Подбегаю к остановке и, забравшись в маршрутку, еду к нему. На подкашивающихся ногах поднимаюсь на второй этаж. И звоню в дверь.
— Боже, пожалуйста, пусть он будет дома… пожалуйста, — шепчу.
Дверь открывается. Я смотрю себе под ноги, но, когда дверь распахивается, вижу свои же тапочки на чужих женских ногах. Поднимаю взгляд. Сталкиваясь с победоносной Алкиной улыбкой."
"Нет… только не сегодня, почему сегодня…
Делаю шаг назад.
— А я говорила, что ты для него очередная забава. Интересный, неизведанный зверек. Он всегда так делает, но после постоянно возвращается ко мне, этот раз — не исключение.
Киваю, сжимая руки в кулаки.
— Ну что ты, — искажает голосок, — не плачь, детка.
— Кто там?
Слышу его голос.
— Листовки разносят, достали уже, — она заливается смехом и захлопывает дверь перед моим носом.
Я же спускаюсь по ступенькам и ничего не вижу. Сердце ноет. Меня разрывает на части от этой боли, от этой несправедливости. Почему? Опять… за что? Что я сделала? Я же… я же думала, что наконец-то у меня появился человек, который меня понимает… я же была в этом уверена.
Вытирая слезы рукавом, осознаю, что ноги сами приводят меня в донельзя знакомую квартиру.
Здесь, как и всегда, воняет сыростью, сигаретами и затхлостью. Но это не имеет значения. Ящер встречает меня с распростертыми объятиями.
— Плохой день?
— Жизнь.
— Вмажешь?
Киваю.
— Я благотворительностью не занимаюсь, ты помнишь.
— Помню, — вытаскиваю из рюкзака деньги, протягивая в его выставленную ладонь.
— Ща организую. Тебе как? Повеселиться или что покрепче?
— Чтобы забыть, — бормочу и прохожу в комнату.
Там полно народа.
