Я вижу ее в последний раз. Девочку, которая перевернула мой мир. Перевернула, переварила и выплюнула. Вновь с головой погрязла в том, от чего отреклась. Она же клялась и обещала, а на деле только предала.
Ухожу в кабинет и еще минут двадцать перебалтываю в себе осадок от ситуации."
"Нажираюсь в хлам, а когда утром просыпаюсь не в своей квартире, не могу вспомнить, как здесь оказался.
— Доброе утро, — Алкин голос вызывает рвотный рефлекс, но это внутри. Внешне я безразличен. Мне плевать на все, что она говорит.
А говорит она много.
Встаю под холодный душ, закрываю глаза, но в мозгах, восприятии лишь эта мерзкая картинка. Ее красная помада на губах. Кислотная и отвратительная.
* * *Вырываюсь из потока воспоминаний, заезжая на парковку у дома. Отголоски прошлого до сих пор лежат в моей душе тяжким, разъедающим мозг грузом.
А ведь когда-то я хотел одного — быть рядом с ней. Потом — никогда не видеть. А теперь, спустя столько лет, я узнаю о том, что у меня есть дочь. Дочь от любимой женщины. От женщины, которая предала.
Поднимаюсь в квартиру, а вокруг темнота. Ночь ужасна по-своему. Она гложет своей тишиной и бездействием. Она ужасна, когда ты один, когда нет выхода, когда жизнь перевернулась.
На автомате душ, кофе, сигарета. Три. Закрываю балконную дверь и, приподняв ворот свитера, ложусь на диван в гостиной. Я приехал на свою старую квартиру. Ту, где когда-то жил. Ту, где она сказала, что любит. Ту, которую я разнес несколькими днями позже того вечера.
Солнце встает лениво. Но пробуждает похлеще утреннего бега.
Мою голову, наспех вытирая полотенцем. На улице мороз. Накидываю капюшон и сажусь в машину. Дел по горло. Изо дня в день. Постоянно переизбыток этих ср*ных дел.
На работе завал, куча левых поручений, проверка, маньячина. Жизнь бьет ключом, только я в ней — очередной винтик механизма. Системы. Она не меняется годами. К ней либо привыкаешь и становишься ее частью, либо уходишь в небытие. Третий вариант, нацеленный на ее изменения, точно не про меня. Я люблю свою шкуру и бабло, чего никогда не скрывал.
Я могу закрыть глаза на многое, взять деньги, потерять дело, свидетеля или просто пришить обвинения невиновному. Это жизнь. И никто от подобного не застрахован. Но даже в моей прогнившей душе есть табу. Нарики и маньяки. Серийники и ублюдочные с*ки, толкающие эту дрянь в руки тупоголовых девиц типа Лунгу.
Отпечаток на всю жизнь. Лютая ненависть.
— Юрич, там к тебе пришли…
Прохожу в глубину коридора, сразу замечая жену.
