Снимаю обувь, пальто. Вешаю на вешалку. Ненавижу валяющиеся, а потом мятые шмотки. Миленькая квартирка. Маленькая. С ее доходом. Могла бы позволить себе лучше.
На кухне она ставит чайник. Достает какие-то пирожные, две кружки.
— А посущественнее ничего нет? — отодвигаю пальцем крышку с коробки пирожных. — Бутеров хотя бы, с утра не жрал.
— Холодильник где, видишь, нож тоже. Хлеб в шкафчике над столешницей.
— А ты гостеприимная.
— Не то слово, — растирает ногу.
— Мазь есть какая? Ты завтра так вообще не встанешь.
Жень, в травму надо. Снимок, все дела…
— Я разберусь сама.
— Сахар где?
— Там стоит.
— Вижу.
Сажусь напротив, режу колбасу. Лунга не смотрит на меня. Старается отводить взгляд.
— Значит, папа — летчик?! — изображаю полуулыбку.
— Не твое дело, Мурас. Ешь и проваливай.
— А как же поцелуй за спасение?
— Обойдешься.
— Жаль.
— Жену целуй.
— Ах вот в чем дело. Так мы почти в разводе.
— Смешно звучит.
— Ревнуешь? — откусываю бутер.
— Много чести. Ешь и уходи.
— Мама, мама, — девчонка влетает в кухню, а увидев меня, замирает.
Разглядывает.
Милая девчушка. Сколько ей… на улице мне показалось, года два. А сейчас, без комбеза и шапки, она выглядит старше. Лет пять, чуть меньше.
— Привет, — махает мне рукой.
— Поля, взрослым нужно говорить «здравствуйте», — Женька бросает на меня настороженный взгляд, а потом резко отворачивается.
— Здравствуйте. Я Полина, вы к нам уже приходили, вы с маминой работы.
— С маминой работы, — как идиот, повторяю последнюю фразу.
Становится не комфортно.
Мне и не комфортно. Интересные дела.
— Пойду, — поднимаюсь со стула, — дел по горло.
— Пока, — малявка жмется к Лунгу.
— Пока.
Хочется побыстрее отсюда уйти. Колбасит.
Глава 7
ИгорьСтранное ощущение. Непонятное и гнетущее. Словно что-то произошло.
Еду домой. Башка ломится от этих мыслей. Подкидывает картинки прошлого. Выворачивает. Как и тогда. Тошнит от ее лживых улыбок. Вся полностью. Ненастоящая. Сплошной артистизм, не более.
Поднимаюсь домой. Моя дорогая женушка встречает меня в приподнятом настроении, а ответ прост.
Из кухни выползает ее мамаша. И не лень ей было среди ночи сюда тащиться. Не близко вообще-то.
Скидываю обувь, проходя в зал. Алка семенит следом.
— Где ты был?
— Я действительно должен отвечать?
— Ты мой муж и…
— Это уже ненадолго.
Вырывается само собой. Как факт. Осточертел этот цирк. Столько лет жил — и пох*й, стоило с этой гадиной один раз по-нормальному словами перекинуться, и опять переклинило.
