Ее голос тихий, спокойный и потерянный. Громко вздыхаю, обдумывая, как все же лучше поступить.
— Ладно. Поехали, — поднимаю ее с земли, возвращая в тачку, — добегалась?
В ответ тишина.
У дома Лунга поджимает губы. Дошло наконец, что она даже в квартиру сама не поднимется. Барабаню пальцами по рулю, запрокидывая голову на подголовник. По радио играет какая-то в сон клонящая мелодия. В кармане в сотый раз вибрирует телефон. Алка угомониться не может. Молчу. Мне нечего сказать. Мы, походу, сегодня уже и так наговорились.
Пока думаю, прикрыв глаза, слышу, как открывается дверь. Собралась все-таки. Даже интересно.
Женька вылезает из машины, забирает с сиденья свою сумку и походкой подбитого лебедя чешет в сторону подъезда.
— Дура девка.
Вылезаю из машины, в пару шагов догоняя эту упрямицу.
— Я помогу, — поднимаю ее на руки, как только она открывает дверь в парадную. Это слишком непривычно. Прикасаться к ней через столько лет. Очень непривычно.
Но я до сих пор помню ее запах.
— Поставь. Поставь меня.
— Не ори. Соседей разбудишь. Какой этаж?
— Пятый, — все еще трепыхаясь.
— Прекрати. Скину вниз нахрен.
— А потом труп описывать приедешь?
— В лесочке прикопаю, чтоб никто не узнал.
— Даже не сомневалась.
— Ключи ищи в сумке своей.
У дверей ставлю ее на ноги, вырываю ключ и открываю дверь.
Обхватив за талию, приподымаю, протаскивая через порог, и усаживаю на пуф. В прихожей горит тусклый свет. На шум выбегает какая-то баба. Явно недовольная.
— Мы так с вами не договаривались. Я вам звонила.
У меня дела. А я должна с чужим ребенком сидеть.
— У меня телефон сел. Я не смогла вам позвонить. Ногу подвернула и….
Женька оправдывается, давая этой няньке полную свободу слов и действий. Такие потом напролом лезут. Только раз слабину почуют.
— Ага. Зато с мужиком прийти не постеснялись. Расчет мне дайте. Я больше не намер…"
"— Рот закрыла. Барахло свое собрала и вышла отсюда.
— Что вы себе….
— Мне тебя в обезьянник, что ли, на пятнадцать суток определить? Там такая компания подбирается — бомжи, шлюхи, алкаши.
Впишешься.
Она разом затыкается, хватая сумку, пальто, прижимает все это к груди и, впрыгнув в боты, исчезает за дверью.
Женя поднимает на меня глаза, явно не радуясь тому, что произошло.
— Надо говорить: «Спасибо, Игорь», — стебусь, чтобы хоть немного разбавить эту атмосферу.
— Чай будешь?
Бормочет устало. Неожиданно. Но я только за. Домой ехать желания нет. А в отдел… я с суток. Тошнит уже.
— Пойдем на кухню. Ботинки сними.
