Потом переключились на что-то еще, Полина учила Женю жизни, называя ее наивной идиоткой (имелись в виду Женины отношения с мужем – он сидел год без работы, Женя его безропотно кормила). Потом Полина, сбагрившая двух своих детей от разных браков матери, доказывала терпеливой Жене, что она не так воспитывает дочку Аленку.
– Да и вообще, у тебя поразительная способность всех сажать себе на голову, – заключила она.
Женя вяло отбивалась.
В общем, из серии – встретились, посидели.
Женя ехала от матери домой в своих горьких мыслях и думах.
Где-то, конечно, эта прохиндейка Полина права, особенно что касается мужа, Андрея. Сначала – да, удар, депрессия, человек потерял работу. Женя как могла утешала, жалела, крутилась юлой вокруг него. Это его, судя по всему, и расслабило. Полина тогда говорила:
– Главное, не жалей. От этого они раскисают."
"Надо признать – была права. Он как-то очень быстро сроднился с диваном, телевизором. Нет, вначале, конечно, покупал ворох газет типа «Работа и зарплата». А потом и вовсе перестал выходить из дома.
Женя сама покупала эти издания, тактично молча подкладывала на журнальный стол. Потом увидела – он их даже не открывает. Злилась, недоумевала. Неужели не понимает, как ей тяжело? Вроде не гад, не сволочь, приличный человек. Потом посоветовалась с Раей, соседкой. Та работала в поликлинике. Рая твердо определила – депрессия. Сам не встанет с дивана, надо лечить. Женя пыталась на эту тему разговаривать. Бесполезно. Он Жене нахамил, сказал, что в психиатре нуждается она сама.
Рая посоветовала подсыпать в еду антидепрессанты. Случилось ужасное – он, ставший подозрительным, застукал ее за этим делом. Был страшный скандал, оскорбления, даже замахнулся на нее, правда, не ударил. Говорил ужасные слова, страшные. Женя долго плакала, убеждая себя, что человек серьезно болен. Теперь она видела, да, сама видела – Полина права. Конечно, это болезнь. Разве этот человек – ее милый и родной Андрей? Решила простить и терпеть. А вот он не простил. Теперь он практически с ней не общался, жили, как плохие соседи, – ни «как дела», ни «привет», ни «пока».
Есть из ее рук перестал. Варил себе пельмени, сосиски и жарил яичницу. Общение с дочкой ограничивал требованием показать дневник. Цеплялся к девятилетнему ребенку: морали, нравоучения, придирки. Аленка замкнулась, озлобилась, плакала, смотрела на него с недоумением и ненавистью. Словом, в семье полный разлад и разруха. Женя не знала, как быть, как все это склеить, собрать воедино.
