– А зачем дед тогда нас позвал? – встрял в разговор Макс. – Сколько времени потеряли, и Никитка вон заболел…
– Наверно, дед просто повидаться решил. Старики – они сентиментальные, – предположила Ася.
– И новеньким домом похвастаться, – закончила Мария. – Он ведь неделю назад только отделку закончил…
– Ну и нормально съездили, – подытожил Макс. – Прикольно.
– Да уж, прикольнее не бывает. – Ася встревоженно коснулась Никиткиного лба, сказала: – Горячий…
– Да все нормально с ним будет! – беспечно заверил брат. – Через час уже прилетим, а врачей ты прямо к трапу вызвала!.
.
И будто в ответ на его слова раздался усиленный громкоговорителем голос стюардессы:
– Уважаемые пассажиры! Ввиду усилившейся непогоды аэропорты Москвы не принимают. Мы совершим посадку в Санкт-Петербурге. Приносим вам свои извинения.
– Нет!.. – вырвалось у Аси.
Маша успокаивающе коснулась ее руки, а Макс, не говоря ни слова, полез под сиденье, достал свой рюкзак, вынул из него заботливо упакованную дедом чашу – и горячо забормотал:"
"– Милая! Ну пожалуйста! Сделай так, чтобы мы сели в Москве! Нам это очень нужно, правда! Ты же видишь: малыш совсем разболелся, его уже врачи ждут! Как мы с ним будем, если окажемся в Питере?! Мы там не знаем никого! И где больница, не знаем!
– Пожалуйста… – тихо проговорила и Маша.
– Я очень тебя прошу! – дрожащим голосом произнесла и Ася.
Все трое с нетерпением глядели на чашу. Вдруг чудо все же произойдет? Вдруг появится то самое, о котором рассказывал дед, таинственное свечение?
Но ничего, решительно ничего не произошло, только малыш проснулся и начал плакать.
А стюардесса – она явно сочувствовала больному ребенку – мягко сказала:
– Будьте добры, пристегнитесь. Мы идем на посадку.
И громкоговоритель бесстрастно подхватил ее просьбу:
– Уважаемые пассажиры, пожалуйста, займите свои места, приведите спинки кресел в вертикальное положение и пристегните ремни. Наш самолет снижается, через десять минут мы совершим посадку в Санкт-Петербурге, аэропорт Пулково.
– Не помогло, – безнадежно произнесла Ася.
– Вот, блин, старый болтун! – раздраженно сказала Маша.
А Макс равнодушно, не утруждаясь упаковкой, вернул дедову чашу в рюкзак.
Прошло полтора месяца.
Середина января.
Маша
Ноябрьскую поездку к деду в нашей семье еще долго вспоминали как страшный сон.
Племянник Никитка после рыбалки и долгой дороги хворал больше месяца, Аська, бедняга, вся извелась. И даже больше не за малыша беспокоилась, а себя корила, дуру, как она говорила, набитую.
