– Да и Аську этот ее хрен с горы, муж, в жизни не отпустит!..
– А кто его спросит? – усмехнулась я. – Все, я решила. Мы едем! Хоть к деду, хоть к черту на рога!
Надоело мне быть пай-девочкой, и точка!
Тем же днем. Ася
Таких скандалов муж мне еще не устраивал. Трения, конечно, и раньше бывали, и орали мы друг на друга, и дулись, и даже ужинали в полном молчании, но идиоткой он меня прежде не называл. Никогда. И про послеродовой психоз не упоминал ни разу. И семью мою не цеплял, не говорил, что мы – сборище ненормальных.
А тут раскричался:
– Тащить ребенка! В самолете! Непонятно куда! Непонятно зачем?!
И все мои объяснения, что дед хочет нам, всем троим, огласить завещание и вручить нечто важное, Мишка даже слушать не захотел.
– Это безумный старик! Понимаешь: просто безумный! А ты идешь у него на поводу!..
Я, конечно, тоже не выдержала. Обозвала Мишку в ответ провинциальным дундуком и халявщиком. Сказала, что подаю на развод, и велела убираться из квартиры, хотя живем мы на съемной, и если муж и правда уйдет, то платить за нее мне будет нечем.
В общем, рассорились в пух. Хорошо, что Никитка нашего скандала не слышал, а то б точно начал реветь так, что не остановишь.
Мишка ушел на работу с каменным лицом, а я осталась наедине со спящим ребенком и беспросветным дождем за окном. Так сразу грустно стало… И я подумала: «А если Мишка и правда вечером не придет?» Это ведь ужасно: ночевать одной, и просыпаться одной, и даже словом перемолвиться не с кем, потому что максимум, на что пока способен Никитка, – это реплика «тя-тя-тя-тя-тя!».
Я уже была готова первой дать задний ход, извиниться перед Мишкой и от поездки на юга отказаться. Никакое дедово завещание не стоит семейных скандалов.
Но удержала меня сестрица Машка. Примчалась к нам с Никиткой уже с билетами, замахала пестрыми бумажками:
– Смотри, Аська! Нам с Максом – по одному, а тебе – целых два!
– Почему два? – не поняла я.
– Один твой, второй – Никитин.
Никитка – звук собственного имени, как и свое отражение в зеркале, он любит самозабвенно – тут же заулыбался, запротягивал к Маше ручки.
Сестра с удовольствием схватила малыша, прижалась щекой к его щечке, зафырчала, имитируя любимый племянником звук паровозика.
«Эх, пора ей тоже своего… Пора», – в который уже раз мелькнуло у меня.
Но развивать тему я не стала. Вместо этого спросила сестру:
– А Никитка разве не бесплатно летит?
– Бесплатно. Но билет ему все равно выписали, как большому, только видишь, написано «фри оф чардж».
