Когда ее тебе сбили, ты чуть не погибла. Тебе надо было спечься в тепле, в жаре твоего парда, чтобы исцелиться. Вот так мы тебя лечили. Это бы не помогло, если бы ты не была одной из нас.
Я покачала головой:
— Не верю.
— Ладно, — пожал плечами он, — еще две недели до полной луны. До этого времени ты в первый раз не перекинешься. Время есть.
— Для чего? — спросила я.
— Время погоревать.
Я отвернулась от сочувствия, от жалости в этих глазах. А, черт! Все равно не верю.
— А анализ крови? Он должен был бы сказать, да или нет.
Ответила Черри:
— Волчья ликантропия проявляется в крови в срок от двадцати четырех до сорока восьми часов, иногда до семидесяти двух. Леопардовая, как и для других больших кошек, может быть обнаружена в крови в срок от сорока восьми часов до восьми суток. Сейчас анализ крови ничего не покажет.
Я стояла и смотрела на них, пытаясь уложить это в голове, но оно туда не лезло. Тогда я сказала:
— Сегодня я должна вытащить из тюрьмы Жан-Клода. Я покажу полиции, что он меня не убивал.
— Твой пард мне сказал, что ты не хотела бы открываться. Чтобы твои полицейские друзья не узнали.
— Я не оборотень, — сказала я, и сама услышала в своем голосе упрямство.
Мика смотрел на меня, улыбаясь, и это меня взбесило.
— И нечего на меня так смотреть!
— Как?
— Как на бедную девушку, что тешит себя иллюзиями. Ты просто не все обо мне знаешь, не знаешь, откуда берется моя сила.
— Ты имеешь в виду метки вампира? — спросил он.
Я посмотрела мимо него на троицу в дверях.
Почему-то они поежились.
— Как приятно знать, что мы — одна большая семья, где нет тайн друг от друга.
— Я обсуждал с врачами, может ли твое быстрое исцеление быть просто побочным эффектом меток, — сказал Мика.
— Иначе быть не может, — ответила я, но первая струйка сомнения уже холодом просачивалась мне в живот.
— Если тебе так лучше.
Я смотрела на эту сочувственную физиономию и чувствовала, как меня затопляет жар злости, а с ним — вибрирующая энергия. Зверь Ричарда... или мой? Я впервые позволила себе додумать эту мысль до конца.
Это не своего ли зверя ощутила я с Микой? Не потому ли я не могла почувствовать, где Ричард и что он делает? В сегодняшней кутерьме я несколько раз думала о нем, но ни разу не ощутила полного раскрытия меток между нами. Я сочла, что это была энергия Ричарда, потому что она принадлежала ликантропу. А если не Ричарда? Тогда моя?
Кто-то тронул меня за руку, и я вздрогнула. Это был Мика.
— Ты побледнела.
