— Вы уверены, что мне ничего не надо рассказать насчет взывания к плоти?
Мика мотнул головой, и кудри качнулись по его щекам. Я заметила, что никто не включил свет. Все происходило в тусклом сиянии ночника.
— Может кто-нибудь включить свет? — Начались переглядывания — один на другого, тот на третьего, будто передавали глазами горячую картошку. — Что не так?
— Почему ты решила, будто что-то не так? — спросил Мика.
— Не морочь мне голову, я вижу, как вы переглядываетесь. Почему нельзя включить свет?
— Ты могла стать светочувствительной из-за быстрого исцеления, — ответила Черри.
Я поглядела на нее, сама чувствуя, какой у меня подозрительный взгляд.
— Так какого черта вы тут переглядываетесь?
— Нас тревожило, как твое тело... реагирует на раны. — Она села рядом со мной с другой стороны от Мики и погладила мне волосы, как гладят собаку, чтобы успокоить. — Мы беспокоились о тебе.
— Это я поняла. — Трудно было сохранять подозрительность при звуках неподдельной искренности этого голоса.
— Наверное, можно будет обойтись без света, пока он меня не вылечит.
Она улыбнулась, на этот раз уже и глазами:
— Вот и хорошо.
— Может быть, стоит освободить нам место, — сказал Мика. — Иначе энергия может расползтись.
Черри последний раз меня погладила и отодвинулась, прихватив с собой Натэниела. Мика поглядел на Мерля:
— И ты тоже.
Мерль скривился, но отошел с остальными. Все они оказались у кровати, где лежал Калеб. Странно, но я отодвинулась в самый дальний от кровати угол комнаты.
Абсолютно не осознавая этого. Нет, честно.
Мика не встал, но подался вперед, сидя на корточках, положив руки на бедра ладонями вверх, закрыв глаза, и я почувствовала, как он открывает себя. Энергия его закружилась вокруг меня вихрем горячего воздуха, от которого у меня сжалось горло и трудно стало дышать. Он открыл свои странные глаза и посмотрел на меня. Лицо его обмякло, как при медитации или во сне.
Я думала, что он положит на меня руки, но они остались у него на бедрах.
Он наклонился ближе к моему плечу.
Я здоровой рукой взяла его выше локтя, и тут же его зверь рванулся сквозь меня. Будто огромный невидимый кот входил и выходил сквозь мое тело, как они умеют тереться об ноги, только этот кот трогал такие места, которых даже любовник касаться не должен. У меня слова застряли в глотке, и, судя по лицу Мики, он тоже это ощутил. Его также потрясло, как и меня. Но он продолжал в меня ластиться.
