Я посмотрела в эти спокойные глаза:
— Кажется, тебя это не расстраивает.
Он потерся о мою руку щекой и подбородком. Как кошка или как любовник. Я всмотрелась в его лицо, пытаясь прочесть что-нибудь в этих спокойных изумрудных глазах. И тут до меня дошло, что мне не надо читать по лицу. Чуть подумать — и я поняла, что эта умиротворенность пронизывает его насквозь. Он был полон великого спокойствия, ощущения правильности мира. Покой и мир, который никогда не был моей реакцией, если Жан-Клод привязывал меня к себе.
Я ощущала чувства Дамиана, знала его сердце чуть ли не лучше, чем свое, но я не понимала его.
Глядя в красивые и спокойные глаза, я попросту ничего не понимала. Я бы на его месте сбежала в горы, дралась, вопила, ненавидела. Я бы не сдалась ни на какое служение, как бы ни был потенциально благомилостив господин. И, честно говоря, я не была на сто процентов уверена в своей благомилостивости. То есть я вполне уживаюсь со всем, что происходит по-моему, но пойди мне поперек, и тогда со мной трудно будет.
Пожалуй, я самый жесткий человек из всех, кого я знаю, а я знаю достаточно жестких ребят. Последнее время я пытаюсь быть помягче, но пытаться — еще не значит быть. Я глядела в глаза Дамиана и знала, что, если бы это я была привязана ко мне как к Мастеру, господину, я бы перепугалась.
Дамиан повернулся в воде, встав на колени у края ванны. Он наклонился и бережно поцеловал меня в лоб.
— Ты меня снова спасла.
Он был прав, но, когда его губы коснулись моей руки, я подумала, долго ли еще он будет мне благодарен и когда наконец поймет, в какой мы оба заднице.
Глава 59
Ашер увел Дамиана в подвал устраиваться как раз перед рассветом. Мика звонил, сказал, что и Мерль, и Зейн выживут. Черри оставалась с Зейном, и Мика должен был посмотреть, как там остальные его леопарды. Я его пригласила привезти всех их ко мне, и он сказал, что спросит. Мы не сказали в конце разговора «я люблю тебя», и это как-то нервировало. Я не привыкла спать с кем-то, кого не люблю или кому не говорю «я люблю тебя».
Но я слишком устала, чтобы это всерьез обдумывать, и потому отложила вопрос в тот уголок, где уже накопилось много таких, о которых мне не хочется думать в реальном времени. Там уже становилось тесновато.
Как и у меня в доме. Натэниел помог мне одеться в самую прохладную ночную одежду — шелковую ночнушку, которая открывала бы слишком много, не будь я такой чертовски низкорослой. Сам Натэниел свернулся рядом в спортивных шортах. Джил спал в комнате для гостей.
