— Я никому не сдаюсь без боя, Натэниел. Тебе это уже пора бы знать.
— Не обязательно все превращать в бой, — ответил он. Глаза его расширились и поблескивали.
— Для меня обязательно.
Он покачал головой, закрывая глаза, и слезы покатились по его щекам. Я помогла ему встать, потому что меня беспокоило стекло на полу. Потом, когда мы поднялись, я обняла его, прижалась лицом к обнаженной коже, попав ртом в ямку на плече, где ключица загибается внутрь. Его руки обернулись вокруг меня, прижали к себе. Очень мягкой и теплой была у него кожа и пахла ванилью.
У меня дыхание стало прерывистым. Никогда я не знала, это такое мыло, шампунь, одеколон или просто он сам так пахнет. Но под этим ароматом был другой, прогорклый запах, который ни один парфюмер в мире не станет совать в бутылку. Нечто дикое и очень настоящее, запах леопарда, запах парда.
Я ощутила Мику у себя за спиной. Я узнала ощущение его тела, как контур тепла, за миг до того, как он прижался ко мне. Но он не стал обнимать меня руками — они касались Натэниела.
Тело Мики изогнулось, прижимаясь ко мне, но его руки скользнули по моим, прижимая к нам Натэниела, обнимая его.
Натэниел испустил дрожащий вздох. Глубокий рокочущий звук вышел из горла Мики, и я не сразу поняла, что это он мурлычет, что это глубокий ритм довольства. У меня завибрировала спина. Натэниел заплакал, и я услышала свой голос:
— Мы здесь, Натэниел, мы здесь.
Я вжималась в густую ваниль кожи Натэниела, мурлыканье Мики сотрясало мое тело, и такое было ощущение от их тел, такое реальное, такое надежное, и я заплакала.
Я держала Натэниела, Мика держал нас обоих, мы оба плакали, и все было хорошо.
Глава 43
В дверях кто-то громко прокашлялся. Я сморгнула ласковые слезы и увидела Зейна.
— Извините, что помешал, но там у нас полно народу.
— То есть? — спросил Мика.
— Лебединый царь, его лебединки и вроде бы как не меньше одного представителя от всех видов оборотней города, как мне кажется.
Натэниел и Мика от меня отодвинулись.
Все мы стали вытирать лица, даже Мика, оказывается, плакал. Не знаю почему — может быть, он просто такой эмоциональный.
— Чего они хотят? — спросила я.
— Видеть тебя, Анита.
— Зачем?
Зейн пожал плечами:
— Царь лебедей с нами, шестерками, разговаривать не будет. Он настаивает на разговоре с Анитой и ее Нимир-Раджем, если ей будет угодно.
Мы с Микой переглянулись. Вид у нас был весьма озадаченный, что соответствовало моему ощущению.
