Отвращение его было таким сильным, что почти ощущалось на ощупь.
— Мы это уже обсуждали, Дольф. Ты мне не отец.
— Но я отец Даррина.
Я вытаращила глаза:
— Даррина? Твоего старшего, адвоката?
Он кивнул."
"Я всматривалась в его лицо, пытаясь что-нибудь понять, боясь что-нибудь сказать. Боясь, что я не поняла.
— А что такое с Даррином?
— Он помолвлен.
Лицо Дольфа было страшно серьезным.
— Что-то мне подсказывает, что поздравления неуместны?
— Она — вампир, Анита. Блядский вампир.
Я заморгала. У меня не было слов.
— Не знаю, что я могла бы сказать, Дольф. Даррин старше меня. Уже взрослый мальчик, имеет право быть с тем, с кем хочет.
— Она труп, Анита, ходячий труп!
— Это так, — кивнула я.
Он встал и заходил по комнате злыми широкими шагами.
— Она мертвец, Анита, проклятый мертвец, а мертвец тебе внуков не нарожает.
Я чуть не рассмеялась, но инстинкт самосохранения у меня все-таки сильнее чувства юмора. Наконец я сказала.
— Да, Дольф, к сожалению... действительно, женщины-вампиры не могут доносить ребенка до родов.
Но ведь твой младший, Пол, который инженер — он женат?
Дольф мотнул головой:
— У них не может быть детей.
Я смотрела, как он ходит по комнате, туда-сюда.
— Я не знала, Дольф. Мне очень жаль.
Он снова сел на кровать, внезапно ссутулив плечи.
— Не будет у меня внуков, Анита.
Я снова не знала, что сказать. Никогда Дольф на моей памяти не говорил о своей личной жизни ни со мной, ни вообще с кем бы то ни было. Мне было и лестно, и почти страшно. Утешитель из меня не очень, и я просто не знала, что надо делать.
Будь то Натэниел, или кто-то из леопардов, или даже из волков, я бы его обняла, погладила, но это был Дольф, и я не была уверена, что он из тех мужиков, которые любят, чтобы их гладили.
Он сидел, уставясь тупо в пол, большие руки свесились с колен. Такой у него был потерянный вид. Я встала и подошла к нему. Он не шевельнулся, и я тронула его за плечо.
— Дольф, мне очень жаль.
Он кивнул.
— Люсиль все глаза выплакала в ту ночь, когда Даррин нас обрадовал.
— Из-за того, что она вампир, или из-за внуков?
— Она говорит, что еще слишком молода быть бабушкой, но...
Он внезапно поднял глаза, и то, что я там увидела, было такой кровавой раной, что я чуть не отвернулась. Но я должна была заставить себя встретить этот взгляд, выдержать его. Дольф открылся мне сильнее, чем когда бы то ни было, и я обязана была на это ответить. Должна была смотреть и дать ему понять, что вижу все. Если бы он был моей подругой, я бы его обняла.
