— Она может частично исцелиться, если перекинется, но все равно ей нужна будет медицинская помощь, — сказала мне Черри.
— У полиции есть обычай стрелять по оборотням в животном образе, — ответила я.
— Я останусь так, — выдавила Клодия сквозь стиснутые зубы. — Чем больше будет с нашей стороны раненых, тем меньше будет подозрений у полиции.
В этом был смысл. Я поглядела на Мику. Сирены выли уже совсем рядом, почти перед домом.
— Ты бы ушел, Мика.
— Почему?
— Сейчас сюда ворвется полиция, увидит кучу трупов и лужи крови.
Все, кто будет в образе зверя, имеют хороший шанс получить пулю на месте.
— Это не проблема, — ответил он.
Мех стал таять, уходить, как вода с берега. Появлялась человеческая кожа, кости уходили в нее, как брошенные в воск предметы, таяли. Я никогда не видела, чтобы кто-то превращался так небрежно, легко. Будто он просто переодевался, только прозрачная жидкость стекала с тела простыней да слышались щелчки становящихся на место костей, даже что-то вроде бульканья кипящей плоти.
Только глаза его не менялись, как два драгоценных камня, вделанных в центр вселенной. И вдруг он снова стал человеком, только тело было покрыто густой, водянистой жидкостью. Никогда я не видела столько жидкости при одиночном превращении. Я стояла в луже ее — только сейчас заметила.
Он вдруг осел, попытался опереться на ящики, но я стояла на дороге, и мне пришлось подхватить его за талию, чтобы не дать упасть.
— Быстрая перемена даром не проходит.
— Я никогда не видела, чтобы кто-нибудь перекидывался обратно так быстро, — сказала Черри.
— И в сонное забытье он тоже впадать не будет, — объяснил Мерль. — Дайте ему пару минут, и он будет как огурчик. Хотя несколько вялый огурчик.
В его голосе было восхищение и еще что-то, почти ревность.
Сирены взвыли в последний раз и замолкли перед домом. Наступила тишина.
— Всем положить оружие. Не хочу, чтобы кого-нибудь случайно подстрелили, — приказала я.
Натэниел послушался немедленно. Мне пришлось теснее прижать к себе Мику, чтобы положить на полку собственный пистолет.
Мика задрожал. Я посмотрела на него, чуть не спросила, что с ним, но взгляд его глаз меня остановил. В них я увидела не боль.
Я обняла его за талию и другой рукой, чтобы держать надежнее — кожа его была скользкой. Он сумел опереться на ящик у нас за спиной. Я смотрела в эти глаза с расстояния в несколько дюймов, и там целые миры тонули, в этих глазах, и голод, и надежды, все на свете.
— Полиция! — донесся до нас крик.
