— Разве изучение викканства не поставило тебя в неловкое положение?
— Ты имеешь в виду, что я монотеистка?
Лилиан кивнула.
— У меня Богом данные способности и не хватает обучения, чтобы ими управлять. Почти все церкви косо смотрят на спиритов, не говоря уже об аниматорах, которые поднимают мертвых. Мне нужно было обучиться, и я нашла людей, которые мне в этом помогли. И то, что они не христианки, я считаю недоработкой церкви, а не этих людей.
— Есть и колдуньи-христианки, — сказала она.
— Я некоторых видала.
Они все жуткие зелотки, будто им надо быть больше христианками, чем любому другому, — доказать, что они хорошие и вообще могут быть христианами. А я зелотов не люблю.
— Я тоже, — улыбнулась она.
Мы посмотрели друг на друга. Наступали сумерки. Лилиан приподняла кофейную чашку — я ей выдала ту, где был огромный дракон и крохотный рыцарь. «Без храбрости нет славы».
— Долой зелотов! — провозгласила она.
Я подняла свою кружку — с пингвиненком, мою любимую.
— Долой зелотов!
Мы выпили.
Она поставила кружку на подставку и спросила:
— Даешь ли ты мне разрешение попытаться купировать седативы?
Я медленно вдохнула, так же медленно выдохнула.
— Если он согласен, то да.
Она встала из-за стола:
— Пойду все приготовлю.
Я кивнула, но осталась сидеть. Я как раз молилась, когда кто-то вошел. Даже не открывая глаз, я знала, что это Мика.
Он подождал, пока я подняла голову и открыла глаза.
— Не хотел мешать.
— Я уже кончила.
Он кивнул и улыбнулся своей улыбкой — отчасти веселой, отчасти грустной и отчасти еще какой-то.
— Ты молилась? — осторожно спросил он.
— Да.
От какой-то игры света его глаза поблескивали в темноте, будто в зелено-золотых глубинах затаилась искорка огня. Иллюзия спрятала его глаза и почти все лицо в тени, и только остался этот трепещущий огонек, будто танец цвета в его глазах был реальнее, чем он сам.
Но даже не видя его лица, я знала, что он огорчен. Я ощущала это как тяжесть вдоль позвоночника.
— В чем дело? — спросила я.
— Не могу вспомнить, когда я молился.
Я пожала плечами:
— Многие не молятся.
— Почему-то меня не удивляет, что молишься ты.
Я снова пожала плечами.
Он шагнул вперед, и свет упал на его лицо и эту непростую улыбку.
— Мне надо идти.
— Что случилось?
— Почему ты думаешь, будто что-то случилось?
— Очень напряжены ты и твои коты. В чем дело, Мика?
Он потер глаза пальцами, будто от усталости. Поморгал.
— Срочное дело в парде.
