— А я слышу в твоем свежую кровь, но сделать это я должна, потому что мне страшно.
Он покачал головой:
— Анита, это не храбрость, это упрямство.
Я пожала плечами:
— Может быть, но все равно я должна.
— Но почему? — Он крепче сжал фонарь, и я подумала, что вопрос касается не только ублиета и того, зачем мне туда лезть.
Я вздохнула.
— Все меньше и меньше вещей, которые меня пугают, Ричард. Так что когда я нахожу что-то, что меня беспокоит, я это проверяю. Мне надо проверить, могу я или нет.
— Зачем? — Он смотрел мне в лицо, будто старался запомнить.
— Просто чтобы знать, могу или нет.
— Зачем? — Оттенок злости уже не был еле заметным.
Я снова покачала головой:
— Ричард, я не соревнуюсь с тобой или с кем-нибудь другим. Мне плевать, кто лучше, быстрее или смелее.
— Так зачем же?
— Единственный человек, с которым я соревнуюсь, это я сама, Ричард. И я буду хуже о себе думать, если дам тебе или кому бы то ни было первым спуститься в дыру. Грегори — мой, а не твой, и мне его спасать.
— Ты его уже спасла, Анита. Без разницы, кто полезет вниз.
Я почти улыбнулась, но не потому, что мне было весело.
— Дай мне, пожалуйста, фонарик, Ричард. Я не могу тебе этого объяснить.
— А твой Нимир-Радж это понимает? — Злость обожгла мне кожу роем пчел. Почти до боли.
Я нахмурилась:
— Спроси его сам, а теперь дай мне этот чертов фонарь.
Если на меня злятся, недолго надо ждать, чтобы я ответила тем же.
— Я хочу быть твоим Ульфриком, твоим мужчиной, что бы это, черт меня побери, ни значило.
Почему ты не даешь мне быть... — Он замолчал и отвернулся.
— Мужчиной. Это ты хотел сказать?
Он поглядел на меня и кивнул.
— Так вот, Ричард, если мы будем продолжать отношения или что там у нас есть, то одну вещь давай уточним прямо сейчас. Твое самолюбие меня больше не интересует. Не будь для меня мужчиной, Ричард, будь тем человеком, который мне нужен. Мой мужчина не обязан быть сильнее или храбрее меня. У меня были друзья мужского пола, которые все время пытались мне доказать, что у них яйца больше и тверже моих.
От тебя мне это не надо.
— А что, если я должен быть храбрее не для тебя, а для себя?
Я задумалась на секунду.
— Ты же не боишься спуска в этот ублиет?
— Мне не хочется, и не хочется видеть, что они сделали с Грегори, но так, как ты, — нет, не боюсь.
— Тогда ты не будешь храбрее меня, если спустишься, так? Потому что тебе это ничего не стоит.
