Он обтер руку о подол платья, будто пытаясь избавиться от ощущения моей силы.
— Тогда кто же ты?
— Если сегодня дело обернется плохо, ты узнаешь.
Он снова прищурился.
— Если ты не можешь защитить свой народ без пистолетов, то должна оставить должность Нимир-Ра и уступить ее другому.
— На послезавтра у меня интервью с потенциальным Нимир-Раджем.
Вот это его неподдельно удивило.
— Ты знаешь, что у тебя нет силы ими править?
Я кивнула:
— Конечно. Для меня это временно, пока я не найду себе замены.
Если бы вы все не держались так каждый за свой вид, я бы давно их сплавила другой группе. Но никто не хочет играть со зверем не своей породы.
— Так у нас заведено, и всегда так было.
Я знала, что «у нас» включает не только гиенолаков, но и оборотней вообще.
— Да, только это противно.
Он снова улыбнулся:
— Не знаю, нравишься ли ты мне, Анита, но ты не такая, как все, а это я ценю. Теперь отдай пистолет, как хорошая девочка, и можешь войти. — Он протянул руку.
Я смотрела на его ладонь. Не хотелось мне отдавать пистолет. Я ведь Ронни правду сказала: силой с ними мне не мериться, и в честной борьбе у меня с ними нет шансов. Пистолет — мой уравнитель. Есть еще два ножа, но это, честно говоря, аварийный вариант.
— Выбирать тебе, ma petite.
— Если это поможет тебе выбрать, — добавил Нарцисс, — то я поставил двух своих личных охранников в комнату к твоим леопардам. И запретил наносить им вред до твоего прибытия. Пока ты не войдешь к ним наверх, ничего не случится с ними такого, чего они сами не хотели бы.
Учитывая склонности Натэниела, это утешало лишь относительно. Если кто-то и поймет проблему, то это тот, кто содержит подобный клуб.
— Натэниел — из тех подстилок, что будет просить больше боли, чем может выдержать. У него нет стопора, нет предохранителя, чтобы себя спасти. Ты понимаешь?
У Нарцисса лишь чуть-чуть расширились глаза.
— Тогда что же он здесь делает без своего господина?
— Я с ним послала одну, которой полагалось его пасти.
Но Грегори сказал, что Элизабет сегодня бросила Натэниела.
— Она тоже из твоих леопардов?
Я кивнула.
— Она бросает тебе вызов.
— Знаю. И ее не тревожит, что от этого плохо придется Натэниелу.
Он всмотрелся мне в лицо:
— Я не вижу в тебе гнева.
— Если бы я злилась на все, что делает Элизабет, чтобы меня достать, у меня бы ни на что больше времени не осталось.
На самом деле я просто устала.
