И попыталась податься вперед, но Мика придержал меня, сжав руки на моих плечах. Я протянула руку и кончиками пальцев коснулась Рииса. От легкого прикосновения он перестал возиться с ремнем и взглянул на меня. Это вообще не были волосы.
— Перья, — тихо сказала я. — Как снизу у цыпленка, такие мягкие.
Я хотела погладить эту текстуру, прижаться телом к перышкам и жару кожи. Сердце в его груди заколотилось, и я, подняв глаза, встретила его взгляд. Пульс бился у него в горле, я ртом ощущала вкус его страха. Его испугало одно мое прикосновение, тихий голос, звучащий как в сонном забытьи.
Мика обнял меня рукой за плечи и прижал к себе, придерживая ногами. Наклонившись надо мной, он прижался ко мне лицом и сказал:
— Тс-с, Анита. Тс-с.
Но я услышала не только голос. Его зверь воззвал к моему, будто рука прошла по моему телу — огромная рука. От нее свело мышцы живота, появилась влага. У меня самой сердце забилось в горле."
"— Что ты сделал? — спросила я беззвучно.
— Голод можно превратить в секс, — ответил он.
— Я не собиралась есть.
— У тебя кожа стала горячей. У нас температура подскакивает перед переменой, как у людей перед эпилептическим припадком.
Я повернулась у него в руках, зажатая в тисках его коленей.
— Ты думал, я собираюсь перекинуться?
— Обычно до первой перемены формы проходят недели, хотя бы до ближайшего полнолуния.
Но у тебя все развивается быстрее обычного. Если бы ты впервые перекинулась здесь, вряд ли мы даже вдвоем с Рафаэлем могли бы помешать тебе разорвать Рииса.
— Первая перемена проходит очень бурно, — сказал Рафаэль, — и даже в лимузине заднее сиденье не дает много места, чтобы убежать или спрятаться.
Риис поглядел на меня почти в упор, а Мика меня держал руками, телом, и я знала, что не из романтических побуждений, а на случай если секс не сработает как отвлекающий момент.
— Она уже больше года как Нимир-Ра, — сказал Риис.
— Но до сих пор оставалась человеком, — напомнил Рафаэль.
Риис посмотрел на меня еще секунду, потом сказал:
— Понятно.
У меня есть родинка в форме лебедя. С моего рождения было известно, кем я должен стать.
— Я слыхал о таком, — произнес Мика задумчиво, — но всегда считал, что это легенды.
— Это чистая правда, — покачал головой Риис, заправляя рубашку.
— У Каспара были перья на голове вместо волос, — сказала я.
— Мне говорили, что, когда я достаточно долго проживу, у меня они тоже постепенно изменятся.
Что-то в его голосе говорило, что такую перспективу он не приветствует.
