Когда я решила, что могу говорить, не показывая полностью своего смятения, я спросила:
— Это постоянно или это уйдет, когда мы привыкнем к соединенным меткам?
— Я не знаю, ma petite. Хотел бы я иметь возможность сказать тебе что-то более определенное. Если бы ты была истинным моим порождением, истинным вампиром, я бы сказал: да, это постоянно. Но ты — мой слуга-человек. Ты проявляла в прошлом разные способности, и некоторые из них появлялись и исчезали. — Он поднял руки. — Здесь ничего нельзя сказать.
— Это всегда так — никогда не удовлетворяется, никогда не кончается?
— Нет, ты можешь насытиться, но это требует серьезных усилий.
Обычно приходится удовлетвориться тем, что можешь не дать желанию тебя подчинить.
— И ты месяцами не питался вот так из опасения, что я этого не одобрю?
— Годами, не месяцами. Да.
Я глядела на него, а Ашер все стоял на коленях передо мной. Я всегда считала, что из нас троих у Жан-Клода самая слабая воля — Ричард, он и я. Сейчас я стояла, боясь шевельнуться, боясь не шевельнуться, желая делать то, что не свойственно мне, что не мое, даже не Жан-Клода.
Я знала, что ликантропы говорят о своих животных как о чем-то наполовину отдельном от них — о своих зверях, но никогда мне не приходило в голову, что сила вампиров отчасти похожа на это. Желание, голод такой силы и неодолимости, что они как отдельные сущности, запертые у тебя в сознании, в теле, в крови.
Ашер пошевелился, и я повернулась к нему. Рука моя дернулась погладить его волосы еще до того, как я оказалась к нему лицом, будто мое тело двигалось независимо от мозга и глаз.
У него волосы были жестче, больше похожие на мои, чем на детски-мягкие кудри Жан-Клода или Джейсона или на бархатную шелковистость Натэниела. Я запустила руки в волосы Ашера, будто вспомнила, каковы они на ощупь. Что-то среднее между моими волосами и Ричарда, но не теплые, как у Ричарда. Ашер сегодня не питался, и тепла отдать не мог. Я провела кончиками пальцев по прохладной коже и сказала, не глядя на Жан-Клода:"
"— Как ты это выдержал? Как ты мог все это время сопротивляться голоду?
— Ты новичок, ma petite.
Твой самоконтроль никогда не будет слабее. Я учился контролировать себя столетиями.
Я заставила себя перестать ласкать Ашера. Но он взял меня за руку, когда я ее убрала, и нежно поцеловал пальцы. Даже от этого легкого прикосновения у меня перехватило дыхание. И голос мой прозвучал очень слабо:
— Значит, ты можешь обойтись без насыщения желания.
— Нет, ma petite.
