Но это «много» истончилось до листка фольги, поблескивающего в темноте, не очень верящего в собственное существование.
— Голод узнал Ашера, — сказала я. — Это потому, что он твой, или потому, что он — ее?
— Ее? — переспросил Жан-Клод.
— Ее, Белль Морт.
— Не знаю.
Он был уже так близко, что край халата задел меня. Я увидела тонкую линию бледной кожи ниже пояса, где распахнулся халат. Тоненькую-тоненькую белую полоску, но стало ясно, что под халатом — только сам Жан-Клод.
Я хотела распахнуть халат, увидеть его целиком.
Не думая, будто сама того не желая, я сказала вслух:
— Распахни халат.
И удивилась, будто не узнала своего голоса. Сама я тут же закрыла глаза, стараясь подумать.
— Это нормально, ma petite. Когда напьешься крови, она наполняет живот, но вожделение... — Дразнящее прикосновение меха к коже. — Вожделение с тобой всегда, никогда не исчезает до конца и никогда полностью не удовлетворяется.
Меховой манжет гладил меня по талии, по бедру, по ляжке, по икре. Дойдя до пальцев ноги, он двинулся обратно, но теперь сзади, и касался ягодиц, поясницы, плеча.
Я лежала под его прикосновением, утратив дар речи, неспособная дышать. Когда мех стал гладить мне лицо, я схватилась за край халата и отвела от себя.
— Выгони всех.
Я еле могла шептать.
— Я ничего не могу, пока не напитаюсь, ma petite, ты сама знаешь.
— Да, кровяное давление. — Мысли пробивались с трудом. — Тогда питайся, только...
— Поскорее, — тихо закончил он.
Я кивнула.
Он высвободил рукав из моих пальцев и посмотрел на Джейсона, который стоял, глядя на весь этот спектакль.
— Приди, pomme de sang, приди и возрадуйся вознаграждению за твою жертву.
Фраза прозвучала как-то странно-официально; я никогда еще не слышала такой формулировки.
Я думала, что Джейсон подойдет к кровати, где стоял Жан-Клод, но он этого не сделал. Он перевернулся через спинку таким плавным движением, будто это вода перетекла, будто его кожа содержала энергию стихии, несвойственную телу из мяса и костей.
Джейсон оказался на коленях с другой стороны от Жан-Клода.
Движение его тела я ощущала языком — не только биение сердца, но и каждая дрожь, каждый пульс наполняли мне рот. Я ощущала его желание — не меня, но того, что предлагал Жан-Клод. Он радостно рванулся к вампиру, тем захватывающим дыхание движением, которое обычно берегут для секса. Они встали как зеркальные отражения, оба на коленях, оба смотрят друг на друга поверх меня.
— Я оставляю вас с вашими pomme de sang и друг с другом.
