Да это и не важно, ничего уже не важно, кроме папки с рисунками, которая выглядывает из сумки.
Отдать их Максиму? Выбросить и постараться забыть? Сделать вид, что ничего не знаю? Отключить телефон, пусть один летит в Сочи?
Чего он вообще от меня хочет? Вернуть то, что было у него много-много лет назад с другой девушкой?
С ума сойду от этих вопросов. Могла бы — сейчас же стерла бы все мысли в голове. А еще лучше заснуть, потом проснуться и осознать, что все это просто сон. И никакой Ксении, никакой папки. Что я ему нужна, просто я!
Еле справилась с желанием позвонить Мих Миху и сказать, что я не приду отрабатывать второй день, хочет — пусть увольняет.
Но все же заставила себя сдержаться. Дело не в деньгах, то есть не только в них. Если я не приду, Васнецова решит, что она победила, что легко убрала меня с дороги.
Перебьется! Я, конечно, не По, перегрызать людям глотки с невозмутимым видом не умею, но пока сама все не пойму — не уйду. Сама мысль расстаться с Максимом кажется чудовищной. Иду по улице, тренирую улыбку, которой меня Марго с Алей учили.
Даже не думала, что она так часто может пригодиться.
Не представляю, как я там отработаю, а главное — потом что? Что потом?
Щурюсь на солнце, в сотый раз обещаю себе купить новые солнцезащитные очки, старые сломались еще прошлой осенью.
Очки — они ведь не только от солнца, в них так удобно прятаться от чужих взглядов, и никто не увидит, как тебе плохо. Можно просто идти и улыбаться, глотая слезы, и никто не заметит.
Я сбиваюсь с быстрого шага всего за несколько метров от входа в здание.
Остановилась бы раньше, если бы не солнце и не мысли о «потом».
Глупо.
Потому что «потом» уже точно не будет. Есть только «сейчас».
Он смотрит прямо, не улыбается, как обычно, от этого черты его лица кажутся резче обычного. В зеленых глазах горит непоколебимая решимость.
Знает. Все знает.
Не могу сдвинуться с места, словно между нами не десяток метров ровного асфальта, а зияющая пропасть, и стоит мне сделать маленький шаг вперед, как я рухну вниз. И все закончится.
Навсегда.
Максим сам идет ко мне, неторопливо, словно обдумывает каждое свое движение. Высокий и очень красивый. Сильный и уверенный в себе. Умный и безгранично талантливый. Идеал мужчины.
Мой?
Останавливается всего в нескольких сантиметрах от меня, не подходит ближе, не обнимает меня, как раньше. Я не чувствую на своих губах его поцелуя.
— Это твое! — Протягиваю папку с рисунками, которую он сразу же берет в руку, но не открывает. Он знает, что там.
