Сегодня я договорилась пораньше уйти из училища, отработаю, когда вернемся. Посмотрела уже погоду в Сочи — до конца недели плюс 24–26 и солнечно. От нетерпения пританцовываю у зеркала. Всего через несколько часов буду дышать свежим морским воздухом, любоваться закатом вместе с Максимом. Взгляд упал на мольберт — нет, это все пусть останется дома.
В училище реально считаю минуты, а еще целый час тут сидеть. Обязательно загляну к сестре перед конференцией. Сегодня я тоже в зале работаю, но там какой-то другой психолог будет выступать, мужчина.
Надеюсь, полегче все пройдет. Но думать не хочется ни о чем, кроме нашей с Максимом поездки.
Рассеянно перебираю папки на столе, у меня их всегда много, надо разгрести перед отъездом, а то начнутся звон…
Замираю, потому что не понимаю, что вижу. Это портрет… мой портрет, но я… кто это рисовал?
В руках появилась дрожь, что-то тревожно завибрировало внутри. Больно кусаю губу, чтобы хоть как-то прийти в себя. Пальцы механически перебирают листы — снова я и опять… Но я никогда не позировала, а тут явно… И у меня никогда не было такой одежды, и волосы… Нет, больше на По похожа, чем на меня, хотя прическа… вглядываюсь в рисунок — здесь вообще короткая стрижка.
Но дело не в этом. Меня никто никогда так не рисовал. Касаюсь листа, а чувствую любовь, она покалывает на кончиках пальцев, а потом обжигает. Словно защищает от чужого любопытства. Умом понимаю, что это рисунки, очень хорошие рисунки, но все равно рисунки. Всего лишь рисунки. Но внутри что-то жжет чужое.
Чужая любовь и нежность.
Это не я.
Это не По.
Мысль беспощадна — с такой любовью и бережностью рисовали не меня. Я не знаю, кто это.
Я знаю, кто рисовал.
Отдергиваю руки от листов, которые каким-то потусторонним образом появились на моем рабочем столе. Да это и не важно. Я много часов просто сидела рядом и смотрела, как он рисует. Я знаю, как он смешивает краски, как штрихует карандашом, как выбирает кисти. Я знаю, как он подписывает свои картины, даже на простых набросках ставит витиеватые «ГМ».
«Многолетняя привычка, Марин».
— Красивая, правда, — сзади раздается голос, который я меньше всего ожидала сейчас услышать. Хотя я не знаю, что я вообще могу сейчас ожидать.
Оборачиваюсь, натягивая улыбку на непослушные губы.
— Привет, Инна. Что ты здесь делаешь?
— Я? Мы с Дугиным к директору приехали, вот зашла поздороваться.
Собираю листы обратно в папку, но Лукьянова шустрее. Выхватывает три листа прямо из рук.
