Сейчас как никогда отчетливо осознаю, какая на самом деле между нами пропасть. И дело совсем не в возрасте или опыте. — У меня сестра модель, попросил ее заменить. Я думала…
— Марина, я хочу тебя видеть там своей гостьей, а не девочкой в дверях, — перебивает меня Генварский. — А ты чего хочешь?
Глава 11
— Добрый вечер! Мы очень рады приветствовать вас на нашей выставке авангардной живописи. Позвольте вас проводить и показать…
Первые полчаса как в тумане — заученные фразы, приклеенная улыбка и вымуштрованная походка а-ля По.
Перед глазами мелькают лица «випов» — я их всех выучила за эти дни, еще чуть-чуть, и начали бы сниться, зато пока никого ни с кем не спутала.
Художник-авангардист Николай Алексеев, чью выставку спонсирует компания Максима, стоит в самом центре зала, окруженный тремя девицами из вечно скучающей золотой молодежи. Одну из них я видела у нас в училище. Подружка Голованова, между прочим. Ректор с семьей тоже числится в списке особо приглашенных гостей, но пока они не приехали.
«Все нормально?» — одним взглядом спрашивает Мих Мих, он в пяти шагах от меня обхаживает владелицу галереи.
«Все нормально», — едва заметным кивком отвечаю я. Шеф тут же отворачивается и уводит свою даму вглубь зала.
Максима еще нет. Приедет только к семи вечера, то есть через полчаса. И то, если его деловая встреча не затянется. И он не в восторге, что сегодня я работаю на его вечере.
— Я могу сейчас же позвонить твоему боссу и все уладить.
У тебя не будет никаких проблем.
И ведь я тогда чуть не согласилась. По даже сомневаться не стала бы. Как и другие девчонки из агентства, которые в шикарных взятых напрокат коктейльных платьях дефилируют по залу с гостями.
— Не сомневаюсь, что можешь.
Я и правда верила, да и сейчас верю, что Мих Мих сделал бы все, что захотел Генварский. Но вот хочу ли я этого?
Он минуту молчал, не меньше, когда во вторник утром я сказала, что буду просто хостес, а не его гостьей.
Про то, что ночью почти не спала, говорить не стала, как и про то, что мне деньги нужны, что от таких предложений у нас в агентстве не отказываются, а если отказываются, то тут же уходят. А я не могу, и у меня По в больнице. И если он после этого… ну, значит, и не было ничего. Никогда минута не длилась так долго, как тогда.
— Хорошо, я понял, — ответил он совершенно спокойно, хотя я ожидала услышать раздражение в голосе.
