Первые секунды стою, зажмурившись, не двигаюсь, питаюсь солнечным светом, чувствую, как тепло проникает в тело. Кайф!
А когда открываю глаза, то от удивления сначала замираю, потом… а потом визжу от радости на всю улицу.
— А-а-а!!! Макс!!!
Чуть не сбиваю Генварского, вцепляюсь в его крепкие плечи, вдыхаю в себя такой родной запах, нахожу любимые губы…
Две недели, две бесконечные недели, я прогоняю вас. Целую Максима так, словно мы жизнь целую не виделись, не смотрели друг другу в глаза, не касались тела, не чувствовали биение сердца.
— Я тебя люблю! — громко шепчу в его губы и счастливо смеюсь. — Я тебя люблю!
Нужно было умирать от тоски, чтобы потом взорваться ярким светом. Тону в зелени его глаз, губы снова тянутся к губам. Не хочу отпускать его от себя.
Он чувствует, понимает меня без слов. Прижимает меня к себе, словно больше никогда не отпустит, не позволит отстраниться ни на миллиметр.
Один кислород на двоих.
— Моя любовь. Марина. — Читаю по губам. — Родная моя девочка. Моя.
— Твоя! — Зарываюсь пальцами в густые волосы.
— Конечно, твоя.
Он не отводит от меня глаз, смотрит, не мигая, словно впервые видит…
— Что такое? — Улыбаюсь и трусь носом о его щеку. — Соскучился?
— Хочу запомнить момент, особенный. — И тут же добавил, переплетая наши с ним пальцы: — Поехали домой!
Замечаю знакомых преподов и радуюсь, что мне совершенно плевать, как наши объятия и поцелуи могли выглядеть со стороны!
— Поехали! Я думала, вообще-то, что ты еще в самолете. Как так получилось, что раньше прилетел?
— Отменились с утра дела, Марин, вот и не стал ждать, — задумчиво проговорил Генварский, прижимая меня к себе.
— Ни одного потерянного мгновения, да?
— Да!
Домой — это значит к нему. Доезжаем быстро. Или мне так просто показалось, потому что всю дорогу не выпускаем друг друга из объятий. Между поцелуями выдаю ему, как сильно скучала, будто не говорила ему это каждый день по телефону. Снова и снова пересказываю новости, хотя за две недели все уши прожужжала. А он ни разу не поправил, слушает меня и глаз не сводит.
Надо же, а я думала, что я больше него соскучусь.
— А ты? Как ты? Рад, да, что вернулся? Все получилось, да?
Тоже дурацкие вопросы, бессмысленные — он же каждый день мне все рассказывал, но мне зачем-то нужны подтверждения, что все хорошо, чтобы в глаза сказал.
— Я счастлив, что вернулся к тебе. — Тонкая, чуть грустная улыбка. — Вернулся к жизни.
— Тебе нравится эта квартира? — спрашивает, едва отворив дверь в собственное жилище.
