— По?
Она не сразу реагирует, но когда, наконец, поворачивает голову на мой голос, я жадно ловлю ее взгляд.
— По!
Ногти впиваются в мягкую кожу ладоней. Как бы и правда не закричать! На мою По эта больная девушка совсем не похожа.
Постепенно глаза становятся более ясными, осмысленными, что ли. Она шевелит губами, пытается что-то сказать, кажется, от напряжения сейчас поднимется.
— Полина! — Бросаюсь к сестре быстрее Львова. — Тише, тише, это я, Марина. Ты... ты узнала меня?
— Где он? — Губы ее с трудом шевелятся, но я отчетливо слышу каждое слово.
— Он пришел? Он с тобой?
Глава 49
— Кто? — переспрашиваю на автомате, но потом доходит: Макс? Она ждет Макса? — Да… он здесь.
— Позови! — не сказала, выдохнула.
Смотрит на меня тяжелым болезненным взглядом, в котором столько мольбы, что я просто молча пячусь назад к двери мимо нахмурившегося Львова. В ее глазах столько тоски, что душа разрывается от боли. Господи, я все неправильно поняла. Она любит его. Любит Максима!
— Марина? — Генварский непонимающе смотрит на меня, а я не могу слова сказать — в горле все пересохло.
Мягко отодвигает меня в сторону и быстро заходит в палату.
Не представляю, что сейчас будет!
Максим закрывает от меня По, я не вижу ее глаз, ее реакцию. А потом слышу мягкое:
— Привет, Полина.
Молчание. Заглядываю через плечо Макса и наталкиваюсь на пустой взгляд сестры.
— Где он? — снова повторяет, смотря сквозь Генварского, словно не видит его, а потом замечает меня. — Ты сказала, он здесь…
Последнее слово прочитала по губам, она тяжело повернула голову на бок и закрыла глаза.
Снова тягостная тишина. Макс оборачивается, притягивает к себе. В его глазах непонимание, но он ничего не спрашивает, лишь крепко обнимает меня.
— А кого вы ждали, Полина? — раздается участливый голос Львова. Я и забыла, что он здесь, почти с белой стеной слился.
— Его, — прошелестел ответ.
На нее больно смотреть — потерянная и безвольная. Понимаю умом, что ее состояние естественно в такой ситуации, что могло быть намного хуже.
Она меня узнала — это очень здорово, многие маму родную не узнают неделями после комы. Мне бы радоваться, но в глазах слезы.
— Пойдемте, им надо вдвоем побыть, — сказал Максим Львову, и тот, что удивительно, согласился.
У нее теплые руки, чувствую, как она в ответ чуть сжимает мои ладони, но взгляд такой же безучастный.
— Ты не узнала Максима, ты его не помнишь?
— Кого?
— Максима, он только что был здесь, с врачом.
— Нет.
