"
"Рядом с тарелкой Генварского светится экран мобильного. Я со своего места вижу, кто звонит, и понимаю, что Дугину сейчас не поздоровится. Он дважды с утра уже писал Максу, и тот был совсем не рад. Вот прямо как сейчас.
— Я отойду, — хмуро бросает нам, уже встав со стула. — Приятного!
За столом повисла пауза. Я не Генварский, со мной институтские годы не вспомнишь. Сергей утыкается в тарелку и начинает усиленно водить по ней вилкой, отыскивая еще не съеденную зелень салата.
— Вы вчера, когда обознались, Сергей, говорили, что Максим мог не знать вашу бывшую жену.
Верно? Я не совсем поняла, почему, если вы все вместе учились.
Вилка в его руке застыла, плечи заметно напряглись. А я уже пожалела, что пошла ва-банк: сейчас как пошлет меня лесом, а еще хуже — Максу все расскажет. И кто меня за язык дергал? Просто хочу все знать про него, пусть и говорю себе каждый раз, что прошлое — оно не мое.
— Вы так на нее похожи, — проговорил Сергей. — И непохожи одновременно. Как Зазеркалье.
— Что вы имеете в виду? Сергей, я никому не скажу, честное слово.
Максиму — так точно, — говорю быстро, потому что боюсь не успеть. — Я сама только-только узнала про эту Ксению, вы понимаете мой шок. Я хочу знать, как все было.
— Вы с ней точно не родственницы? — Он грустно улыбнулся и поднял на меня взгляд. — Нет, у Ксюши не было никого, никаких родственников, кроме отца.
— Так почему Максим не знал вашу Свету?
— Я со Светкой мутить начал на втором курсе, это уже было после смерти Ксении, — нехотя признался он.
— Макс почти не появлялся на парах. Зачеты приходил только сдавать, курсовые. На нас забил, да его и не дергал никто. Переживал сильно, винил себя в ее смерти.
По спине пробежал колкий холод.
— Винил себя? В том… что она утонула?
— Она не утонула, Марина. Ксения покончила с собой. Но я вам этого не говорил. Макс идет.
Глава 37
— Хочешь поваляться на пляже? — Максим отбросил мобильный в сторону и лениво потянулся. — Марина?
— М?
Я смотрю, как задралась тонкая ткань его футболки, обнажив предплечье.
Мне тут же захотелось провести пальцами по коже, коснуться рельефных мышц, почувствовать, как они напрягутся под моими руками. Это все сумасшедший южный воздух — заставляет окончательно потерять голову.
— Пошли на пляж! — повторяет Генварский. — Море прогрелось, ты же сама говорила, что обожаешь море.
— Конечно! А ты? Кстати, плавки взял с собой?
Вместо ответа наклоняется ко мне и целует так чувственно, что выбивает все мысли из головы.
