В принципе, от писем избавиться можно запросто – в конце концов, бертерского «герцога» за шуры-муры с будущей королевой тоже по головке не погладят, – но кто-то ушлый обо всём прознал и теперь грозился сделать переписку достоянием гласности. Поэтому компромат надлежало как можно скорее реквизировать из дома бертерского вельможи. Пока я пыталась выяснить, почему уничтожение отправленных ею писем вдруг стало головной болью принцессы, а не адресата, в дверь позвонили.
Виргил пошёл открывать.
Спустя минуту семейный совет пополнился членом, увидеть которого сегодня я не чаяла.
– Филипп, а я уж думала, тебя мама наручниками к батарее приковала, чтоб ты не сбежал, – заметила я, едва тот переступил порог кухни.
– Я пришёл… – начал обескураженный прохладным приёмом Филипп.
– К тебе с приветом, рассказать, что солнце встало, – процитировала я классика.
Вошедший следом Виргил усмехнулся.
– А что в стихотворении дальше, я уже не помню, – расписалась я в своём слабом знании русской поэзии.
Филипп выразительно покосился на Ворона, но тот покидать собственную кухню не торопился, да и совет ещё не закончился.
– Что ж, – Филипп встал во главе стола, посмотрел на каждого из нас по очереди. – Я задержался, потому что по приезде домой отец изъявил желание побеседовать со мной наедине. Мы говорили… долго, спокойно и взвешенно… чего с нами не случалось уже многие месяцы и даже годы. Он сказал, что полагает мой новый путь… более приемлемым для меня.
– Он что… одобрил твоё положение сочетаемого при недоадаре? – уточнила я настороженно, вдруг да не уловила мысли какой.
– Он одобрил моё положение сочетаемого при адаре, – педантично поправил Филипп.
– Озейну Катрино известно, что Варя… не Феодора и не располагает почти ничем, что принадлежало Феодоре? – спросил Люсьен.
– Матушка действительно говорила с ним перед отбытием в Бертерский домен. И о том, что положение Варвары кардинально отличается от положения адары Феодоры, он знает, – Филипп опустил взгляд на столешницу перед собой, словно на деревянном её краю скрывались ответы на все мучившие его вопросы.
– Он считает, что так для меня будет куда лучше, чем… было раньше. Я смогу наконец-то взяться за ум и отринуть пустое существование беспечного придворного гуляки. Отец чрезвычайно рад, что больше ему не придётся оплачивать мои беспутства.
Следовало ожидать, что Исабель деньги сыну выдавала не только из своего кармана.
