Лицезрение Исабель, как никогда похожей на сурового экзаменатора, твёрдо намеренного завалить экзаменующегося, занятие ещё более деморализующее, нежели слушать сопение Виргила над ухом.
Сосредоточиться.
Позвать.
Представить условную мандалу.
Начать с центра и двигаться по солнцу.
Вести за собой зафир и всех его пассажиров, как если бы они шли за мной по моим следам.
Остановившийся было зафир возобновил движение, мягко покатил по размокшей лужайке.
Место назначения – Фартерский домен, город Ридж.
И хорошо бы попасть на одну из тех специальных площадок… денег на оплату штрафа у меня нет.
На сей раз сияющая паутина развернулась передо мной сразу, не пришлось ни упорно сосредотачиваться невесть сколько времени, ни мысленно разрисовывать воображаемую мандалу. Я видела сеть ясно, чётко, как только что лицезрела Исабель, сидевшую напротив. Я с готовностью протянула руку, перебрала едва ощутимые тончайшие нити. Удивительно… их ведь нет, нитей этих. Если я открою глаза, то увижу обоих Катрино и ещё служанку, а сети не будет.
И в то же время она здесь, передо мной, исполинский сверкающий цветок, соединивший в себе все пути-дороги этого мира. Я чувствую её подушечками пальцев, вижу, как она улыбается ласково, наблюдая за моими поисками.
Фартерский домен, Ридж… в общем, к Люсьену. И Виргилу.
Зафир вздрогнул всем нутром, будто на ухабе подскочил, перекосился на один бок. Сеть исчезла, и я под общие крики полетела на пол. Следом на меня свалилась Надин, а потом и горничная. Зафир снова тряхнуло, снаружи донёсся хруст, треск и адарская карета, проехав ещё немного – подозреваю, скорее по инерции, – остановилась.
Мы втроём барахтались на полу, Филипп обнимал маму, не присоединившуюся к нашей тесной компании лишь благодаря хорошей реакции и силе сына. Наконец нам удалось снять друг с друга собственные руки-ноги и, охая и кряхтя, расползтись по сиденьям. Торопливо одёрнув юбки, горничная забилась в угол и начала шёпотом молиться. Мы с Надин прильнули к окнам.
На перепутье нас не перебросило, что уже можно считать плюсом.
Потому как вряд ли кто-то стал бы строить на перепутье роскошного вида бледно-голубой особняк с тонкими колоннами, высокими окнами и балкончиком на втором этаже.
Минус заключался в том, что мощённый камнем двор перед особняком никак не мог сойти за площадку для телепортирующихся зафиров. Ко всему прочему зафир, кажется, то ли врезался во что-то, то ли снёс по пути.
– Где мы? – сухо осведомилась Исабель.
– Не на перепутье, – признала я.
