Мало того, что я вообще попёрлась на переговоры с Дуганом, не прихватив с собой никого из сочетаемых.
Я ещё и с Виргилом переспала.
Умница, Варенька, возьми с полки пирожок.
Посмотрела на мирно спящего рядом мужчину, силясь сообразить, как оно так случилось и что предпринимать в свете произошедшего. Ну да, вот она, извечная дилемма во всей красе: кто виноват и что делать.
Он же старше меня… Феодоры на… даже не знаю, на сколько. Может, лет на шесть-семь, может, больше – с таким типом внешности точно не скажешь. И это если я от своего возраста отталкиваться буду.
А если от Фединого, то так и так разница получается немалая, пропасть целая. И он мне не нравился, вообще никак. И Феодоре не нравился. Вернее, она его почти не замечала, когда действительно внимания не обращала, когда сознательно игнорировала. Да и, насколько возможно судить по обрывкам её воспоминаний, Виргил в доме Алишан появлялся нечасто, пересекались они с Феодорой редко, и едва ли она воспринимала его в ином качестве, нежели сомнительный любовник сестры.
И он мужчина Алишан… да, не муж, не жених, не сочетаемый, но всё-таки у них давние отношения, которые на чём-то да держались столько лет, а теперь он строго по канону изменил ей с её же сестрой… ну, то есть не совсем сестрой…
Так и вижу слово «измена», обязательно заглавными буквами, а после вторая часть названия, что-нибудь короткое, заезженное, но ёмкое.
Что-то типа «Измена с Вороном».
Или «Измена. Не мои сочетаемые».
«Не» можно в скобки взять.
Потому что своим сочетаемым я тоже изменила.
У нас какой ни есть, но тройственный союз, пусть Филипп по сей день отлынивает от своих обязанностей сочетаемого, а тут меня внезапно на сторону понесло.
К Виргилу.
Ладно бы к кому другому… да хоть к Ормонду, всё понятнее было бы… даже ожидаемо в чём-то… а так…
Обнять и плакать.
Осторожно приподнявшись на локтях, я оглядела спальню. Комната просторнее гостевой, обставлена уютнее, основательнее, и чувствовалось в ней присутствие постоянного хозяина. Я откинула одеяло, встала с кровати и на цыпочках прокралась к двери.
По пути подобрала с пола и накинула на плечи злосчастную рубашку, запахнулась в неё как в халат и ретировалась с места преступления. Наведалась в ванную, убедилась, что постиранные накануне вещи высохли. Уже что-то. Хоть можно своё – почти своё – надеть, а мужскую рубашку оставить в плетёной корзине, куда складывалось грязное бельё. Сам Ворон вряд ли стирал, наверняка в прачечную относил. Ормонд, например, относил.
