– Сэл, там ещё один человек.
– Где?
– Примерно в полутора ги отсюда, правее оси.
Это что ещё за таинственная система координат?
– Ваш? – уточнил мужчина, задумчиво изучая меня с высоты балкончика.
– Кто? – несколько растерялась я.
– Человек, – он махнул рукой в сторону носа паровоза.
Я посмотрела в указанном направлении, но, понятное дело, никого не увидела. Вряд ли этот один ги равнозначен одну метру, скорее километру или миле.
– Не знаю. Смотря кто он, – подозрение, что я могла зацепить не только Дугана, кольнуло неприятно.
– Возможно.
– Вы не знаете наверняка, с кем перемещались?
– Тут такое дело… я адара, но не совсем адара. И не оторванная… то есть не оборванная. Я слышу зов… иногда и могу телепортироваться… но пока все мои перемещения скорее… спонтанные, нежели осознанные, – подумала и добавила: – И у меня нет рода, поэтому выкуп за меня требовать бесполезно.
Предположу, что мужчина этот в жизни своей повидал немало и слыхал всякое, но чтобы такое…
Опёршись на изогнутые поручни, он сильно наклонился вперёд и качнул головой, на сей раз в сторону вагонов.
– Поднимайтесь, – выпрямился и вернулся в кабину машиниста.
* * *
Два пассажирских вагона и впрямь походили на дома, водружённые на большие парные колёса. Громоздкие снаружи, внутри каждый делился на два этажа и маленькие помещения, общественного пользования в первом вагоне и спальные места во втором. Жили в них несколько семей: мужчины и женщины, взрослые и дети, молодые и пожилые, всю жизнь проводившие в дороге, в вечном странствии по перепутьям.
Не были они ни оппозиционерами, ни изгнанниками, ни преступниками, сосланными подальше от приличного общества доменов.
Они просто были.
Веками жили на колёсах, днём разъезжали по перепутьям, на ночь останавливались, иногда заворачивали в затерянные в этих краях поселения. В домены тоже заглядывали и куда чаще, чем казалось их жителям, просто визиты свои благоразумно не афишировали.
Я и неохотно последовавший за мной Дуган поднялись по металлической вертикальной лестнице в первый пассажирский вагон, где нас встретило страшное-престрашное проклятое племя.
Племя опасалось нас едва ли не больше, чем мы его, и с минуту буравило незваных гостей мрачными подозрительными взглядами. Наконец из полукруга собравшихся в первом помещении вышел молодой человек, черноволосый и худощавый. Представился Шойдом, заверил, что бояться нам нечего, ветреные не трогают тех, кто не желает и не причиняет им зла, и проводил нас до длинной скамьи у ближайшего окна.
