Да-да, барышня так тесно прижималась к мужчине, что со стороны казалось, будто она и впрямь на нём повисла. Или срастись с ним пыталась.
– Доброе утро, – поздоровалась я, старательно сохраняя покер-фейс.
– Доброе, – Ормонд смущённо покосился на спутницу.
Та стрельнула на меня любопытным взглядом из-под полей шляпки и едва заметно наморщила носик, не оценив ни штаны, ни мужскую куртку. А что делать – по утрам прохладно, а другой верхней одежды у меня нет. Только и оставалось, что одалживать куртку у Люсьена и мириться с неподходящим для меня размером.
Девушка прошептала что-то на ухо Ормонду, чмокнула его в колючую щёку и, стуча каблучками по брусчатке, упорхнула прочь. Мужчина проводил её взором, исполненным неловкости и досады.
– Ты одна? – Ормонд выжидающе глянул на зафир.
– Да.
– Что-то случилось?
– Да… нет… ну, не то чтобы случилось… – я шагнула к нему. – Раз уж ты всё-таки здесь, не подскажешь, где именно живёт озейн Долстен, который дядя Феодоры?
– Дом номер восемь, – Ормонд указал на улицу за моей спиной.
– Спасибо.
– Давай я тебя провожу.
– А тебе не надо… домой или ещё куда-то по делам? – уточнила я чисто на всякий пожарный случай.
– Нет.
– Ладно.
Мы погрузились в зафир и поехали по указанному адресу. По пути я кратко обрисовала ситуацию со вчерашним нашествием родственников Филипповых и Фединых. После нашей самовольной выписки из квартиры Ормонда виделись мы с ним нечасто. Раз в неделю он приезжал в Ливент проведать родителей и помочь им финансово – Анна вздыхала, мялась, отнекивалась, но в конечном итоге деньги брала.
Во время недолгих его визитов мы перебрасывались несколькими общими фразами, интересовались состоянием дел друг у друга и расходились. Каким бы ни был интерес Ормонда к Феодоре или ко мне, не хотелось втягивать его в наши проблемы больше, чем уже есть. Нравилась ли ему настоящая Феодора, нравилась ли я как Варвара, значения не имело. Я остаюсь адарой, а он не амодар, чтобы по собственному почину, без участия зеркала, вплестись в мою личную сеть.
Дом под номером восемь находился недалеко от паба. Первый его этаж занимала лавка сладостей, на втором и третьем жили хозяева. Ставни на окнах открыты, за белыми занавесками, отороченными кружевной каймой, мелькала женская фигура в переднике. У тротуара стояла крытая повозка, из которой выгружали деревянные ящики и маленькие мешки и уносили в лавку. Зафир лихо тормознул позади.
