У тебя есть Люсьен, он твой сочетаемый… каким бы образом он им ни стал… и он молод и…
Глоточек эффект возымел – я сообразила, к чему Филипп ведёт.
– Ты о том, что не можешь иметь детей?
Филипп мгновенно отвлёкся от медитативного созерцания пузырьков и посмотрел мне в лицо.
– Ты знаешь?!
– Знаю.
– Откуда? – и взгляд такой, будто информация эта с грифом повышенной секретности и добыть её я могла исключительно неправедным способом.
– Свекромон… твоя дражайшая матушка была крайне озабочена тем, как бы отвадить злую адару от её обожаемого сынули… и пошла ва-банк.
Заявила, что у неё совершенно случайно обнаружилась милая, добродетельная во всех отношениях девушка… если не считать, что дева уже беременная. От тебя, – я отсалютовала Филиппу бокалом. – И что мне надо благородно отойти в сторону и не мешать твоему воссоединению если не с этой девушкой, то с сыном, который у неё обязательно родится.
– Мама всё это тебе сказала?!
– Ну, не совсем теми же словами, но общий смысл такой.
"
"– Мама-мама, – неодобрительно покачал головой Филипп, впечатлённый полётом матушкиной фантазии. – Но откуда тогда…
– Позднее мне разъяснили, что всё чушь собачья и никаких беременных от тебя дев нет в принципе, потому что детей у тебя быть не может.
– Кто? – резко вопросил Филипп и сразу нахмурился, осенённый догадкой. – Ворон, кто же ещё…
Понятно, что не Люсьен, далёкий от пикантных тайн придворных завсегдатаев.
– Все целители, у которых я бывал впоследствии, в один голос утверждали, что диагноз, поставленный в дни моей юности, верен и шанс стать отцом у меня невелик.
– Но всё же есть?
– Возможно. Не знаю. Это не тот вопрос, на который я могу дать чёткий, однозначный ответ. На всё воля всея Отца.
– Филипп, – я сделала ещё глоток шампанского и напомнила себе, что много пить нельзя. Игристое вино коварно, а я как поела днём в «Короне», так больше ни кусочка не перехватывала. – Я тебе сочувствую, правда. Но по-прежнему не вижу взаимосвязи между твоими репродуктивными функциями и твоим ко мне отношением на протяжении практически всего нашего знакомства.
– Поначалу ты мне не нравилась, – с впечатляющей откровенностью признался Филипп. Подумал и добавил: – Порой я спрашивал всея Отца, за что мне это…
– Наказание? – охотно озвучила я напрашивающуюся мысль.
– Не без того, – возражать и заверять в обратном он не стал. – Однако позднее, когда мы впервые оказались в Ливенте… постепенно всё изменилось.
